Клещ Иван Никифорович

27 сентября 1922 - 5 августа 1989

Иван Никифорович Клещ
27 сентября 1922 — 5 августа 1989

Запах пороха и атомного пепла

Соседи по коммуналке на Литейном проспекте говорили про него шепотом: «Полковник, который видел, как рождается смерть». В его кабинете, заваленном картами и папками с грифом «Особой важности», висел портрет Курчатова, подписанный лично. Клещ никогда не повышал голоса, но когда он входил в штаб, все, от сержантов до генералов, невольно выпрямляли спины. Он нёс на плечах не просто погоны, а груз двух войн — с человеком и с невидимым врагом — радиацией.

Мальчишка с Днепра

Я помню его рассказы о родном селе под Днепропетровском, где он бегал босиком по росистой траве. Иван был старшим из троих детей в крестьянской семье. Отец, Никифор, плотничал, мать вела хозяйство. В 1939 году, ещё до войны, он ушёл в армию — добровольно, по комсомольской путёвке. Тогда это казалось романтикой, игрой в красноармейцев. Никто не знал, что через два года мальчишке придётся взрослеть за считанные дни, под Сталинградом.

От Волги до Эльбы

Война перекроила его. Я видел фотографии 1942 года: худой, остроскулый лейтенант, командовавший взводом противотанковых ружей. Он выжил под Ржевом, где земля стояла дыбом от взрывов. Потом — Курская дуга, форсирование Днепра, освобождение Польши. В 1945-м он вошёл в Берлин. Но война не кончилась для него в мае. После Победы его, уже опытного офицера, отправили не домой, а в закрытый институт — учиться новой, атомной физике. Он стал одним из тех, кто будет испытывать то, что сожгло Хиросиму.

Главное дело: Новая Земля

1961 год. Я был на полигоне в тот день, когда Клещ получил приказ: подготовить наземный взрыв мощностью в несколько мегатонн. Он руководил группой, которая устанавливала датчики в эпицентре, закручивала гайки на стальных фермах, которые испарятся через секунду. Его лицо, обветренное арктическим ветром, было спокойным, но пальцы дрожали, когда он сверял показания. 30 октября 1961 года — «Царь-бомба». Потом, в 62-м, он едва не погиб при подземном испытании: задержался на заражённой площадке на десять минут дольше нормы. Доза была смертельной, но он отшутился: «Организм — солдат, выдержит». За эти десять минут ему дали Золотую Звезду Героя.

Характер: кремень и сталь

Он был педантичен до безумия. Всегда брился наголо, носил только китель с застёгнутым верхним крючком, даже в тридцатиградусную жару. В разговоре никогда не повышал голоса, но его тихий, скрипучий бас пробирал до костей. Однажды я видел, как он, вернувшись из госпиталя после очередной процедуры по выведению радионуклидов, сел за стол и, не глядя на медкарту, начал чертить схему нового заряда. Врачи запрещали, но он сказал: «Пока руки держат карандаш, я нужен».

Наследие: тишина после взрыва

Он умер в 1989 году, за два года до развала Союза, в тихом военном санатории под Москвой. На его похороны пришли не только сослуживцы, но и физики, и простые солдаты, которых он вытаскивал из зоны заражения. В его личном деле до сих пор лежит справка: «Причина смерти — последствия работы с ионизирующим излучением». Но на граните памятника выбито коротко: «Герой Советского Союза. Он подарил нам мир».

Он ушёл тихо, как гаснет предохранитель на отработанном заряде, оставив после себя пустоту и благодарность.
Спасибо тебе, Иван Никифорович, за то, что ты до конца держал карандаш.