Кизима Андрей Иванович

22 августа 1918 - 16 апреля 1994

Андрей Иванович Кизима
1918 — 1994

Тот, кто видел ад с высоты птичьего полёта

Впервые я увидел его не в кабине самолёта, а на земле — возле потрёпанного «Ила», когда он, сняв перчатки, растирал замёрзшие пальцы. Было в его лице что-то от мальчишки, набегавшегося по чердакам родного дома, и одновременно — та страшная, спокойная усталость, которая появляется только после того, как ты несколько раз проиграл смерти в пятнашки. Он не носил наград на гимнастёрке в обычные дни, но — я знаю — к 1945 году их стало так много, что они могли бы заменить броню.

Откуда берутся те, кто не боится неба

Он родился в глухом украинском селе Зарудинцы, в семье, где слово «хлеб» было синонимом жизни. Мальчишкой он бегал босиком по августовской земле, и, наверное, именно тогда, глядя в бескрайнее небо над полями, он впервые ощутил, что его дом — не только под ногами, но и над головой. Когда пришла пора выбирать дорогу, он подался в авиацию — без лишних слов, как заходят в воду, зная, что она холодная, но назад уже не повернуть. В 1941-м он уже носил форму лётчика-штурмовика, а через несколько месяцев началась война.

🌪 Путь сквозь огонь и железо

Я видел, как он уходил на задание — лицо его становилось каменным, без тени улыбки. Он воевал на Западном, а потом на 1-м Белорусском фронте. Его машина — Ил-2, которую солдаты называли «летающим танком», — была вся в заплатках от осколков. Он летал низко, почти над самой землёй, чтобы видеть лица врагов, чтобы каждый снаряд ложился точно в цель. Сколько раз я слышал, как после его ударов немцы в панике разбегались, бросая технику.

Мне рассказывали: однажды его самолёт подбили над территорией противника. Дым повалил в кабину, мотор чихал и кашлял. Он мог бы выпрыгнуть — и, может быть, попал бы в плен или погиб. Но он перетянул машину через линию фронта, посадил её на брюхо прямо в поле, а сам, выбравшись, оглянулся на горящие обломки и, по слухам, сказал: «Жалко, хорошая была птица».

Дело, которому он отдал себя без остатка

К концу войны на его счету было более ста боевых вылетов. Он штурмовал вражеские колонны, скопления войск, переправы и железнодорожные станции. Он не считал, сколько танков подбил или сколько солдат противника уничтожил, — не для того он летал, чтобы вести бухгалтерию. Высшее признание пришло к нему 15 мая 1946 года, когда Указом Президиума Верховного Совета СССР ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Золотая Звезда и орден Ленина стали не итогом, а точкой в одном из самых тяжёлых отрезков его жизни.

Но война не кончается для таких, как он, с последним выстрелом. После победы он остался в армии, дослужился до полковника, учил молодых лётчиков. Он был из тех командиров, кто не кричит, но чьё слово весит больше приказа.

Характер, выкованный в небе

Он не любил рассказывать о войне. Я помню, как однажды кто-то из молодых спросил его: «Страшно было?» Он посмотрел куда-то сквозь собеседника, туда, где за окном висело вечернее небо, и тихо ответил: «Страшно — это когда не знаешь, за что ты умираешь. А я знал.» В его голосе не было пафоса — только холодная, как сталь, правда.

Сослуживцы вспоминали, что он был удивительно скромен. Даже когда вся грудь была в орденах, он ходил в простой офицерской форме, без лишних значков. Он не терпел суеты и трусости, но был справедлив — мог наказать, но мог и простить, если видел, что человек действительно старается.

Что осталось после него

Он ушёл на покой в 1970 году, поселился в Киеве. Жил тихо, почти незаметно для соседей, которые не всегда знали, что рядом с ними живёт человек, который видел войну с самой страшной высоты. В 1985 году, к 40-летию Победы, его наградили орденом Отечественной войны I степени — и это была последняя официальная благодарность Родины.

Андрей Иванович Кизима скончался 16 апреля 1994 года. Он ушёл тихо, как и жил, оставив после себя не громкие слова, а сотни спасённых жизней, разбомбленных вражеских позиций и тот самый пример, который не выучить по учебникам. Его похоронили в Киеве, на Берковецком кладбище. И каждый год, 9 Мая, кто-то приносит к его могиле цветы — красные гвоздики, похожие на звёзды, которые когда-то горели на крыльях его самолёта.

Он не искал славы — она сама нашла его, когда он возвращался с неба на землю.
Спасибо ему за то, что в чёрном августе 1918 года родился человек, научивший нас смотреть в лицо смерти с открытыми глазами.