Кисель Фёдор Герасимович

28 декабря 1919 - 18 декабря 2013

Фёдор Герасимович Кисель
1919 — 2013

Последний вылет в бессмертие
Восемнадцатого декабря 2013 года сердце остановилось. Но если бы кто-то спросил, как умер командующий, правильнее было бы ответить: он ушёл так, как жил — в полной тишине, без суеты, словно сам выбрал момент. За несколько дней до этого он сидел в кресле и смотрел на небо. Никто не знал, что именно тогда он вспоминал двадцатое сентября 1943 года, когда его штурмовик Ил-2 был подбит над Днепром, а он, истекая кровью, всё же вывел машину на аэродром, посадил её, рухнул без сознания и очнулся только в госпитале, где врачи сказали: «Ты, лейтенант, родился заново».

Детство под грозовыми облаками
Он появился на свет в последний день 1919 года в селе, где даже карты не было — только степь да горизонт. Мальчишкой он бегал босиком по пыльным дорогам, а над головой гремели первые советские авиационные парады. Самолёты тогда были похожи на стрекоз — хрупкие, деревянные, но для него они стали обещанием вечности. В 1938 году, когда в Москве уже заканчивали строить первые многоэтажки, он сидел на скамейке у сельсовета и перечитывал газету о рекордном перелёте Валерия Чкалова. В тот день он решил: небо — его дом.

Путь сквозь огонь и высоту
В 1940 году он впервые поднялся в воздух самостоятельно. Инструктор потом скажет: «У этого парня нет страха. Только расчёт и бешенство». Война пришла внезапно: уже на третий день после нападения он вылетел на фронт. Кисель не был героем плакатов — он был героем грязи, крови и холодного пота. Его «ишачок» И-16 таранил немецкие бомбардировщики, а сам он трижды горел, дважды прыгал с парашютом, один раз выбрался из-под обломков с обожжённым лицом. После войны, когда страна училась летать на реактивных, его поставили командовать Сызранским училищем. Но сначала — Курская дуга, где он прикрывал штурмовики, и Висла, где его сбили, и он двое суток пробирался к своим через лес, стреляя из пистолета в немецкие патрули.

Главное дело: воспитание крылатых
В 1961 году, когда мир узнал имя Гагарина, Кисель уже командовал Сызранским высшим военным авиационным училищем. Девять лет, до 1970-го, он превращал вчерашних мальчишек в лётчиков. Говорят, он не кричал на курсантов — он просто смотрел им в глаза, и те сами начинали понимать, что небо ошибок не прощает. При нём училище стало лучшим в стране: он ввёл систему тренировок на тренажёрах, довёл налёт до предельных норм и лично подписывал характеристики каждого выпускника. Один из них, уже генерал, вспоминал: «Он говорил нам: „Вы не машину ведёте. Вы ведёте людей. Если убьёте себя — убьёте их“». После отставки он не ушёл на покой — он остался жить рядом с аэродромом, чтобы каждое утро слышать гул турбин.

Характер, закалённый сталью
Он был сух, прям и неподкупен. В 1970-м, когда ему предложили высокий пост в Москве, он отказался: «Я не хочу командовать бумагами. Я хочу командовать небом». В быту — спартанец: чёрный костюм, хлеб с маслом, крепкий чай. Его глаза — серые, как зимний лёд — не улыбались, даже когда он говорил о внуках. Но кто-то из соседей рассказал: однажды он тайком отнёс цветы на могилу своего боевого товарища, и стоял там с непокрытой головой сорок минут, несмотря на мороз. Он не прощал трусости, но жалел слабых. Он никогда не рассказывал о войне, но когда в 2005 году к нему пришли школьники, он вдруг запел «Вставай, страна огромная» — и заплакал.

Он ушёл ровно за десять дней до своего девяносто четвёртого дня рождения. На его похоронах не было оркестра — только тишина и лётчики, которые стояли по стойке «смирно» так, будто слышали команду с того света.
Спасибо, Фёдор Герасимович. Ты научил нас не бояться высоты.