Кирилюк Станислав Фёдорович

1 декабря 1924 - 28 октября 1993

Станислав Фёдорович Кирилюк
1924 — 1993

Секунда, разрезавшая войну

Это случилось в сорок первом. Семнадцатилетний мальчишка, только что сдавший последний школьный экзамен, услышал по радио не голос диктора — а удар, расколовший время на «до» и «после». Война. И в ту же секунду он понял: всё, чему его учили, — карты, языки, приказы — больше не школьная премудрость. Это оружие. Этот миг выбрал его судьбу, хотя сам он тогда ещё не знал, что станет человеком, который научит целый город слушать и слышать — даже в самые глухие годы.

Истоки: школа у окопа

До того как стать голосом эпохи, он был мальчишкой из арзамасской глубинки, чьё детство пахло пылью проселочных дорог и свежей типографской краской. Учителя вспоминали: Станислав не просто сидел за партой — он впитывал каждое слово, будто готовил память к чему-то большему. Когда грянула война, он добровольцем ушёл на фронт. Не за орденами — за правдой, которую видел своими глазами. Солдатская шинель, окопы, атаки — он прошёл это не как герой плакатов, а как свидетель. И именно тогда, в перерывах между боями, он начал записывать. Не дневник — стенограмму жизни, которая должна была выжить.

Становление: от окопа до микрофона

Вернувшись с войны, он мог бы стать кем угодно — инженером, учителем, чиновником. Но радио уже жило в нём тем самым голосом, что он услышал в сорок первом. Кирилюк пришёл в Арзамасскую городскую редакцию радио — сначала как корреспондент, потом как редактор. Он не просто читал сводки — он искал интонацию, которая соединяла бы людей: ветеранов и школьников, врачей и трактористов. Его репортажи не гремели лозунгами — они дышали. Он умел сделать так, чтобы радиоприёмник на кухне становился окном в большой мир, а голос диктора — голосом друга, который не врёт.

Главное дело: звук, который остался

Но настоящий перелом случился, когда Кирилюк решил: война не закончена, пока о ней не рассказано так, чтобы слышали внуки. Он создал цикл радиопередач о ветеранах, о боях, о тех, кто не вернулся. Не казённые «уроки мужества» — а живые голоса, хриплые, сбивающиеся, со слезами и смехом. Он записывал их на плёнку в те годы, когда это было технически сложно и идеологически рискованно. Он ездил по деревням, находил солдатских вдов, расспрашивал — и клал их рассказы в эфир, как кирпичи в фундамент народной памяти. Именно эти записи стали его главным делом.

В 1990 году город признал: этот человек — не просто журналист, а совесть Арзамаса. Ему присвоили звание почётного гражданина. Не за выслугу лет — за то, что он сделал эфир исповедью, а радио — летописью.

Личность: тишина и слово

Кирилюк не был громким человеком. В жизни — сдержанный, даже суровый, с военной выправкой и внимательными глазами, которые видели больше, чем говорили. Он не терпел фальши: если репортаж был «прилизанный», он переписывал его сам, сидя ночами в пустой студии. Коллеги вспоминали: он мог часами слушать тишину эфира, прежде чем включить микрофон. Слово для него было тяжелее пули — и он никогда не стрелял впустую.

Память: эфир, который не смолк

28 октября 1993 года его голос замолчал навсегда. Но радиоволны — странная материя: они не знают смерти. До сих пор в арзамасском архиве хранятся ленты с его репортажами. До сих пор старожилы вспоминают: «Голос такой был — спокойный, тёплый. Как будто он сидит рядом с тобой на кухне и рассказывает». Его именем названа улица, но главный памятник — это те самые записи. Он научил целый город слушать не новости, а историю.

Мы слышим тебя, Станислав Фёдорович. Эфир не кончается.