Кирабаев Серик Смаилович

23 марта 1927 - 26 октября 2021

Серик Смаилович Кирабаев
1927 — 2021

Взгляд из вечности на степного книгочея

В тот мартовский день 1927 года, когда в ауле под Семипалатинском родился мальчик, вряд ли кто-то мог предположить, что ему суждено стать голосом целой литературы. Я помню эти долгие зимние вечера в Алма-Ате, синеватый табачный дым в профессорской, и его — в неизменном строгом костюме, с лицом, изрезанным морщинами, похожими на сухие русла степных рек. Говорил он негромко, но слово его весило пуд. Чувствовалось: этот человек не просто читал книги — он проживал их.

У истоков. Земля, помнящая Абая

Говорили, что его дед знал Абая, слышал его стихи в степи. Может, поэтому Серик уже мальчишкой не бегал за отарой, а сидел с томиком, вырванные страницы которого желтели на солнце. Детство его пришлось на голод и войну, но он выжил, уцепившись за слово. Первым его университетом стала не аудитория, а сама жизнь, где поэзия была единственным лекарством от отчаяния. Он видел, как книгу прятали от дождя за пазухой, как бережнее, чем хлеб. Это отношение к букве он пронесет через всю жизнь.

Путь. Не кабинетный учёный, а мастер слова

Когда он входил в аудиторию филфака КазГУ, стояла тишина. Не страх, а предвкушение чуда. Он не читал лекции — он ткал полотно истории литературы. Я видел, как студенты, затаив дыхание, ловили каждое его «понимаете ли...». В 1964-м он защитил докторскую — это была целая эпоха в науке. Но он никогда не был сухарем-схоластом. Его критика была острой, как кинжал, но справедливой. Он мог по-отечески пожурить молодого поэта за фальшь, а мог и вознести за верное слово.

Главное дело. Строитель национального пантеона

Его magnum opus — это не одна книга. Это возвращение из забвения целых пластов казахской литературы. Он первым заговорил о тех, кого советская цензура заклеймила как «буржуазных националистов». Он пробивал брешь в бетонной стене идеологии, доказывая, что Ахмет Байтурсынов и Магжан Жумабаев — это великие поэты, а не враги народа. Я помню его выступление в конце 80-х, когда он, с трясущимися от волнения руками, читал запрещенные строки. Зал плакал. Он не просто издал их труды — он объяснил, почему без них немыслима душа нации. Он воспитал плеяду учеников, которые сегодня — цвет гуманитарной науки в Казахстане.

Личность. Скиф с душой энциклопедиста

Говорили, что он мог цитировать Пушкина и Абая наизусть часами. Внешне — выдержанный, аристократичный, с легкой хромотой, которая придавала его походке весомость. Но внутри — вулкан страстей. Он не терпел серости, халтуры и невежества. Мог разнести в пух и прах бездарную статью, но никогда не переходил на личности. Однажды я стал свидетелем его спора с коллегой: он доказывал, что эпос «Кобланды» — это не просто сказка, а код национальной идентичности. Он говорил так, что казалось, будто стены университета слышат топот коней батыров.

Наследие. Вечный страж памяти

Когда в 1994 году его избрали академиком Национальной академии, он не изменился. До последних дней, уже глубоким старцем, он выходил к студентам. Я видел его в 2020-м, за год до ухода: он сидел в кресле, на коленях — раскрытый том. Глаза его слезились, но голос звучал по-прежнему твердо. Он учил нас не просто фактам, а честности. Серик Смаилович ушел 26 октября 2021 года, оставив после себя не только 300 научных трудов, но и целый континент смыслов, который мы, его ученики и читатели, теперь должны обживать.

Поклон земной, Учитель. Стель без тебя стала тише, но слово твое звучит в каждой строчке, написанной честно.
Спасибо за то, что вернул нам нашу литературу. Ты сделал это не из-под палки, а по велению сердца.