6 мая 1912 - 23 августа 1985
Игамберды Ходжамбердиев
1912 — 1985
Очевидец того утраПомню, как в конце мая сорок четвертого года нашу часть навестили корреспонденты. Они искали того самого пулеметчика, что подбил немецкий бронетранспортер с десантом из засады у деревни Доброе. Им указали на невысокого, коренастого солдата с узким, скуластым лицом и очень спокойными, даже задумчивыми глазами. Он перематывал портянку и, не поднимая головы, буркнул: «Дело было не хитрое. Подпустил — и дал очередь». Это был Игамберды Ходжамбердиев. Тогда ещё никто не знал, что в его вещмешке, рядом с запасным диском, лежит неоконченное письмо домой, в далёкий кишлак под Чарджоу, где его ждали две коровы, старый тутовник и тишина, совсем не похожая на грохот войны.
Детство у АмударьиОн родился в краю, где время текло медленно, как вода в арыках. В кишлаке, затерянном среди песков и хлопковых полей, мальчишка с ранних лет знал цену труду. Он не бегал босиком по лужам — он с детства держал в руках кетмень и тянул за верблюда. Грамоте его не учили, но он отлично знал, как предсказать погоду по движению облаков и как найти воду в сухом русле. Эта крестьянская сметка, помноженная на невероятную выносливость, и стала той основой, которая позже спасет ему жизнь не на одном поле боя. Он умел ждать, умел слушать тишину и чувствовать землю — навыки, которые в окопах ценились дороже любой теории.
Путь солдата и сержантаНа фронт он попал не в первые дни, а летом 1942-го. Сразу попросился в пулеметчики. «Ростом невелик, зато глаз верный», — говорил про него старшина. Первые полгода были адом: отступления, бесконечные бомбежки, потеря товарищей. Но Ходжамбердиев не сломался. Он учился воевать не числом, а умением. В 1943-м, уже будучи командиром расчета, он получил свою первую награду — медаль «За отвагу». Его расчет держал переправу через Днепр трое суток, пока не подошли основные силы. Он менял позиции каждые полчаса, заставляя немцев думать, что их обстреливает целый взвод. После того боя командир полка, пожимая ему руку, сказал: «Ты, Ходжамбердиев, не просто солдат, ты — художник войны».
Три звезды СлавыКаждый из его трех орденов Славы — это отдельная история, достойная пера летописца. Первую степень он получил за бой в Восточной Пруссии. Его пулемет был единственным, что прикрывало фланг наступающего батальона. Когда кончились патроны, он не отошел. Он взял в руки трофейный «шмайсер» и несколько гранат, а когда враги подошли вплотную — пустил в ход приклад. Второй орден Славы он заслужил за то, что вытащил раненого командира роты с поля боя, предварительно уничтожив расчет вражеского пулемета. Третью звезду ему вручили уже после войны, в госпитале, куда он попал с тяжелым ранением в ногу. Он редко рассказывал о подвигах. Любил повторять: «Я не герой. Я просто делал свою работу. Хлеб убирать — тяжелее было».
Человек из другого времениВернувшись домой в сорок шестом, он не стал жить прошлым. Он снял китель, надел старый халат и пошел в поле. Работал бригадиром, потом заведовал фермой. О войне не говорил. Только когда в кишлак приезжали пионеры и просили рассказать, он доставал из сундука пожелтевшие треугольники писем и говорил: «Вот это — главная память. Письма от тех, кто не вернулся». Он умер тихо, летним утром 1985 года, сидя на лавке у своего дома. В руках у него была старая газета с портретом маршала Жукова. Говорят, перед смертью он долго смотрел на запад, туда, где за горизонтом осталась его война и его победа.
Мы помним его молчаливым, с вечно обветренными руками и глазами, которые видели больше смерти, чем любой из нас способен представить.
Спасибо ему за тишину над хлопковыми полями и за то, что он, не умея писать стихи, всю жизнь писал своей судьбой поэму о стойкости.