Хафизов Шариф Сагирович

25 июня 1920 - 23 марта 1984

Шариф Сагирович Хафизов
1920 — 1984

Человек, который приручил землю
В деревне его называли просто «Бабай», и в этом слове умещалось всё — и уважение, и близость, и та особая доверительность, что возникает только между теми, кто вместе поднимал целину. Я помню, как он появлялся на утренней зорьке на колхозном поле, в неизменном сером пиджаке, наброшенном на плечи, и в сапогах, начищенных до глянца, — будто не председатель, а хозяин, пришедший проверить, всё ли ладно в его владениях. Он не кричал, не размахивал руками, а просто смотрел, и от этого взгляда, глубокого и чуть прищуренного, работникам становилось неловко за любую недоделку.

Истоки из военного лихолетья
Двадцать пятое июня 1920 года — дата, когда в простой татарской семье в деревне, затерянной среди полей Октябрьского района, родился мальчик, которому суждено было стать легендой. Детство его было горьким, как полынь, — голод, разруха, коллективизация. Но именно там, в этой бедности, он научился видеть в земле не просто источник пропитания, а живую сущность, требующую любви и упрямого труда. Война грянула, когда ему едва исполнился двадцать один. Он ушел на фронт, и в окопах, под свист пуль, выковывался его стальной характер — не сломиться, не отступить, выстоять. После Победы он вернулся домой с медалью «За отвагу», но главной его наградой стало не железо, а тихое обещание самому себе: сделать так, чтобы его деревня больше никогда не знала нужды.

Путь председателя
1955 год, колхоз «Дружба». На первый взгляд — заурядное хозяйство, поля, поросшие бурьяном, уставшие люди, вечная нехватка техники. Но Шариф Сагирович смотрел иначе. Он не брал штурмом, не требовал невозможного. Он начал с малого: лично объехал каждый двор, поговорил с каждым агрономом, переписал все трактора. Его метод был прост до гениальности — не мешать земле родить. Дать людям уверенность, что их труд не пропадет даром, что за каждый колосок последует награда. Он внедрял новые сорта пшеницы, закупал удобрения, строил фермы не по типовым чертежам из министерства, а так, чтобы коровам было тепло, а дояркам — удобно. Через десять лет «Дружба» гремела на всю республику — урожаи били рекорды, надои росли год от года.

Звезда и трибуна
В 1965 году, когда ему вручали Золотую Звезду Героя Социалистического Труда в Кремле, Шариф Сагирович стоял, чуть сутулясь, будто стесняясь этой высокой чести. Но дома, в колхозе, он не позволял себе этой скромности. Он был строг, дотошен, мог остановить трактор из-за плохо прикрученной гайки. Он говорил: «Мелочей не бывает, когда речь о хлебе». Его избрали депутатом Верховного Совета СССР VIII созыва, и он воспринял это не как привилегию, а как каторгу. Каждую неделю он вел прием в правлении, выслушивая жалобы на крышу сарая, на сломанную прялку, на пенсию вдовы. Он писал запросы в Москву, стучал кулаком по столу в районном комитете и добивался. Всегда добивался.

Характер, высеченный из гранита
В нем жило то редкое качество, которое крестьяне называют «хозяйская жилка». Он мог посреди совещания замолчать, взять в руки горсть зерна, растереть её в ладонях и вынести вердикт: «Сушка плохая, влага лишняя». И никто не смел спорить. После работы он любил сидеть на лавочке у своего дома, слушая, как ветер шумит в колосьях. Его лицо, изрезанное морщинами, в такие минуты становилось спокойным и отрешенным. Он не пил, не курил, не шумел на праздниках. Вся его страсть, вся его нерастраченная молодость уходила в землю.

Память, вросшая в землю
Он ушел 23 марта 1984 года, тихо, во сне. Сердце остановилось — просто устало биться за других. Когда его хоронили, на окраину деревни пришли люди со всех окрестных сел. Они несли не венки, а снопы свежей пшеницы, перевязанные красными лентами. Колхоз «Дружба» живет до сих пор, и каждый год, когда первые всходы пробивают черную землю, старики показывают внукам на горизонт и говорят: «Вон там, за оврагом, Бабай начинал. Смотрите, как ровно колос стоит — значит, земля помнит, кто ее любил».

Земля приняла своего хозяина, но не забыла его рук.
Спасибо, Шариф Сагирович, за то, что научил нас видеть хлеб не в магазине, а в поле, под солнцем и дождем.