19 сентября 1920 - 19 июля 2011
Карэн Суренович Хачатурян
1920 — 2011
Его жизнь была похожа на партитуру, где классическая строгость форм и академическая глубина соседствовали с безудержной, почти детской игрой. Он не просто сочинял музыку — он придумывал звуковые миры, в которых серьёзность и радость не противоречили друг другу, а становились двумя сторонами одной медали. В этом парадоксе — суть его творческого дара, позволившего ему стать одновременно признанным симфонистом и всенародно любимым сказочником.
Родиться в семье, где дядя — Арам Хачатурян, означало жить под знаком высочайшей музыкальной планки. Это могло стать и благословением, и тяжким грузом. Однако атмосфера в доме была пронизана не столько громкой славой, сколько самой сутью творчества: здесь царила музыка, обсуждения, живой интерес к искусству. Именно эта среда, а не только громкая фамилия, сформировала его ранний путь. Он поступил в музыкальное училище при Московской консерватории, а затем и в саму консерваторию, где его наставниками стали такие титаны, как Николай Мясковский и Дмитрий Шостакович. Академическая школа была безупречной.
Его путь к собственному голосу лежал через освоение самых разных жанров. Он писал серьёзную симфоническую музыку, камерные сочинения, балеты. Но истинное, неповторимое «я» композитора проявилось там, где требовалось соединить мелодическую ясность, филигранную оркестровку и абсолютную искренность эмоции. Таким пространством для него стал театр, а позже — мультипликация. Его музыка никогда не «снисходила» до детской аудитории; она разговаривала с ней на равных, предлагая сложные гармонии и яркие образы, понятные сердцу в любом возрасте.
Вершиной этого синтеза стал балет «Чиполлино», поставленный в 1974 году. Эта партитура — идеальный портрет мастера: она виртуозна, остроумна, полна изящных танцевальных ритмов и в то же время невероятно мелодична и добра. Музыка к мультфильмам («Когда зажигаются ёлки», «Аленький цветочек», «Снежная королева») стала для миллионов советских детей первым встреченным в жизни шедевром, хотя они этого и не осознавали. Параллельно он создавал глубокие, драматичные произведения: скрипичный и виолончельный концерты, симфонии, отмеченные Государственными премиями СССР и России. Он никогда не делил творчество на «высокое» и «низкое».
В жизни он был человеком скромным, интеллигентным, лишённым звёздной болезни. Его педагогическая деятельность в Московской консерватории, где он воспитал несколько поколений композиторов, была столь же важна, как и сочинительство. Он умел слушать и слышать — и студентов, и коллег, и ту самую детскую непосредственность, которую сумел сохранить в себе. Его авторитет зиждился не на фамилии, а на глубочайшей профессиональной честности и редкой душевной щедрости.
Сегодня его наследие живёт в двух, казалось бы, разных ипостасях. С одной стороны — это академическая музыка, исполняемая в концертных залах. С другой — те самые мелодии из мультфильмов, которые, едва зазвучав, вызывают улыбку узнавания у людей разных поколений. В этом нет противоречия. Это доказательство того, что подлинное искусство способно быть одновременно сложным и доступным, мудрым и весёлым, вечным и сиюминутно родным.