1926 - наши дни
Фериде Хусеиновна Катамадзе
1926 — наст. время
Портрет на фоне чайных плантацийЕё часто можно было увидеть ещё затемно, когда над Аджарским побережььем только начинал разгораться рассвет. Хрупкая, с туго повязанным платком, она шла по мягкой, влажной от росы земле между бесконечных рядов чайного куста. Кобулетский район, знаменитый своими зелёными террасами, спускающимися к морю, жил одним ритмом — ритмом сбора. Но в этом ритме был свой особенный такт, и задавала его она.
Дорога, протоптанная в росеФериде родилась в крестьянской семье, где труд не делили на мужской и женский — он был просто необходимостью. В послевоенные годы, когда страна залечивала раны, а колхоз имени Микояна набирал силу, девушка вышла на плантации совсем юной. Она не искала лёгких путей. В руках — плетёная корзина, в глазах — сосредоточенность. Сперва на неё поглядывали с сомнением: справится ли? Чай — культура капризная, требует не силы, а терпения и ювелирной точности. Нужно сорвать только два верхних листочка и почку, не повредив куст. Фериде училась у старших, но очень скоро превзошла многих.
Золотые руки и золотая звездаСезон 1948 года стал для неё звёздным. Пока другие сборщицы выдыхались к полудню, Фериде, казалось, не знала усталости. Её пальцы мелькали с неуловимой скоростью, а корзина наполнялась ароматным, сочным листом. Она не просто выполняла норму — она перекрывала её в несколько раз. Цифры тогда называли невероятные: с каждого гектара она собирала урожай, о котором до войны можно было только мечтать. 29 августа 1949 года, когда Указ о присвоении звания Героя Социалистического Труда был подписан, в колхозе стоял шум. Ей вручали не только грамоту, но и орден Ленина с Золотой Медалью «Серп и Молот». Помню, как она смущённо прятала глаза, принимая поздравления, будто не понимала, что совершила подвиг.
Тишина и стойкостьОна была немногословна. На собраниях её голос звучал редко, но веско. Никто не видел, чтобы Фериде повышала тон или командовала. Она просто брала свою корзину и шла в поле — и за ней шли другие. В ней не было ни капли рисовки или тщеславия. Тяжёлая крестьянская доля сделала её характер кремнёвым, но при этом оставила в душе мягкость, свойственную женщинам Черноморского побережья. После работы она любила посидеть на завалинке, глядя на синюю гладь моря, и, кажется, в эти минуты она была совершенно счастлива.
Время, которое не выветриваетсяСегодня, когда мы говорим о тех, кто восстанавливал страну после разрухи, имя Фериде Хусеиновны Катамадзе звучит как пароль к эпохе великого труда. Она не строила заводов и не водила поезда, но именно такие люди, с корзиной в руках, под палящим аджарским солнцем, каждый день доказывали: величие складывается из малого. Её руки, знавшие каждый куст на своей делянке, остались в памяти не как символ плаката, а как свидетельство того, что человек способен на невозможное, когда его дело — это его жизнь.
Её земля помнит лёгкость её шагов и тяжесть её урожая.
Спасибо за то, что чай в наших чашках был согрет теплом её рук.