Карданов Кобард Локманович

31 декабря 1920 - 23 марта 1944

Кобард Локманович Карданов
1920 — 1944

Мартовский ветер и гусеничный скрежет

Весна сорок четвёртого не пахла цветами. Мартовский воздух над украинским селом Завадовка был настоян на сырой земле, горелой солярке и орудийной гари. Сквозь этот тяжёлый коктейль пробивался визг траков — гусеницы танка Т-34 вгрызались в раскисший чернозём. Внутри стальной коробки было тесно и душно. Девятнадцать лет спустя после своего рождения в кабардинском ауле, гвардии лейтенант Кобард Карданов вёл свой взвод в бой, зная, что этот день может стать последним.

Дорога из каменного дома

Он родился в последний день 1920 года в Абуково — ауле, затерянном среди предгорий Кавказа. Камень, из которого сложены сакли, помнит запах очага и горьковатый дым арбы. Мальчишка из крестьянской семьи, он впитал с молоком матери уважение к земле и негромкую гордость своего народа. Когда пришло время, Кобард уехал в Нальчик, где в педагогическом училище учебники пахли типографской краской и надеждой. Он готовился учить детей, но история приготовила иной урок.

От школьной доски к командирскому люку

Осенью 1939 года, ещё до того как война стала неизбежной, Карданов надел военную форму. Его путь в танкисты лежал через Саратовское бронетанковое училище — там пахло машинным маслом и сталью, а вместо школьной линейки была смотровая щель триплекса. На фронте с июня 1941 года. Он не просто воевал — он учился выживать в пылающей машине, понимать её как живое существо. К сорок третьему году кабардинец стал гвардейцем, командиром взвода тридцатьчетверок в 1-й гвардейской танковой бригаде. Под его началом были стальные «лошади» и люди, говорившие на разных языках, но понимавшие друг друга без слов.

Огненный таран под Чортковом

Главный бой случился 23 марта 1944 года. Немцы, пытаясь переломить ход сражения за Подкаменное, бросили в контрудар «Тигры» — тяжелые, бронированные махины. Кардановский взвод принял удар. Когда его тридцатьчетверка застыла с перебитой гусеницей, а снаряды кончились, лейтенант принял решение, которое зрело в нём всю войну. Он скомандовал механику-водителю: «На таран». Лязгнула трансмиссия, взревел дизель — и советский танк, объятый пламенем от попавшего в него снаряда, врезался в борт немецкой машины. Тридцатьчетверка горела, но враг был смят. Тот удар стал последним актом его жизни — смертельным и победоносным одновременно.

Человек, который не повышал голоса

Товарищи вспоминали: Кобард был невысок, широк в плечах, с тёмными глазами, в которых редко загорался гнев. Он никогда не кричал на экипаж — отдавал приказы глуховатым, низким голосом. Умел пошутить в минуту затишья, знал кабардинские песни и, говорят, носил в планшете фотографию матери. В нём удивительным образом сочетались крестьянская основательность и офицерская хладнокровность. Он не мечтал о славе — он просто делал свою работу, каждый день возвращаясь из боя, пока однажды не вернулся.

Память на граните

Кобард Локманович Карданов не дожил до Победы ровно год и пятьдесят дней. Он навсегда остался двадцатитрёхлетним гвардии лейтенантом, чьё имя выбито золотом на обелисках и занесено в списки Героев. Его именем называют школы в Кабардино-Балкарии, а в Нальчике есть улица, где весной цветут вишни. Но главный памятник ему — короткая строка из наградного листа: «Ценою своей жизни обеспечил выполнение боевой задачи».

Нет, он не сгорел — он вплавился в броню нашей памяти.
Спасибо тебе, Кобард Локманович, за ту весну, которую мы увидели вместо тебя.