2 декабря 1917 - 30 ноября 1981
Танхо Селимович Израилов
2 декабря 1917 — 30 ноября 1981
**Человек, который заставил петь кинжалы**В промозглом декабре 1917 года, когда мир еще вздрагивал от канонад Первой мировой, в дагестанском ауле родился мальчик, которому суждено было стать голосом гор. Я помню, как старики в чайхане, подкручивая усы, говорили: «Этот Тана — ветер с перевала, он не идет по земле, он парит над ней». Уже в пять лет, босой, сбивая коленки в кровь, он пытался повторить движения старших на свадьбах, и женщины, покачивая головами, шептали: «Шайтан в него вселился, не иначе». Истинный танец, настоящая «Лезгинка», родилась задолго до сцены — в треске костра, в запахе чабреца и в памяти предков.
**Где камни помнят шаги**Смотрите, как он учился. Не у педагогов, нет. Его учителями были ущелья, крик орла и тяжелая поступь аксакалов. В каждом движении он искал историю: резкий взмах рук — бросок кинжала, дробный перестук каблуков — цокот копыт по серпантину. Когда в 1937 году его, двадцатилетнего юношу с горящими глазами, приняли в Ансамбль народного танца СССР, Москва ахнула. Он принес в столицу не просто технику — он принес мироощущение. Я видел его на репетиции: он не показывал танец, он дышал им, заставляя даже скрипачей сбиваться с такта, завороженно глядя на его кисти.
**«Лезгинка» как судьба и дипломатия**После войны, в 54-м, когда мир жаждал красоты, он уехал в Туркмению. Я читал отчеты очевидцев: как он за месяц собрал там ансамбль из песка и ветра — из людей, которые ночевали в кибитках, но на сцене превращались в вихри. А в 1958 году грянуло главное — он создал «Лезгинку». Не просто ансамбль, а живой памятник Дагестану. Помню его в гримерке за минуту до выхода: он не проверял папаху, он касался пальцами бурки, словно настраивал струну, связывающую его с горами. Он придумал «Перепляс с кинжалами» — номер, от которого зрители в зале судорожно сжимали подлокотники кресел.
**Характер гранита и ситца**Рассказывали, что он мог остановить репетицию из-за одной неверно повернутой брови. Танхо не терпел фальши. Однажды, увидев, как солист слишком низко опустил плечо, он схватил его за ворот и закричал: «Ты не женщину зовешь, ты солнце приветствуешь! Подними голову выше!». Но при всей своей диктатуре, он был невероятно нежен с детьми. В 1978 году, когда ему дали «Народного артиста СССР», он не надел орден на банкет. Он уехал в родной аул и до утра плясал с мальчишками на площади, уча их держать спину.
**Эхо в граните**Последние годы он жил так же, как танцевал — на пределе. Умер в ноябре 1981-го, не дожив двух дней до своего 64-летия. Когда «Лезгинка» в полном составе дала прощальный круг почета у его дома, говорят, что ветер с гор стих на секунду. Сегодня, глядя на выступления ансамбля, я вижу не танцоров. Я вижу его руки, его поворот головы, его бешеный ритм сердца, который он оставил в наследство каждому, кто хоть раз вставал в круг.
Он учил: танец — это не развлечение, это исповедь.
И сегодня, когда звучат зурны, мы слышим, как он продолжает шагать по земле.