Искра Пётр Иванович

22 августа 1917 - 9 июня 1998

Пётр Иванович Искра
1917 — 1998

Человек, с которым сводит судьба в окопе

Его я впервые заметил не на плацу и не за праздничным столом. Он стоял у разбитого сарая на окраине освобожденного села, прикуривая от сырой спички. На шинели — въевшаяся пыль двух дорог, а за ремнем — не пистолет, а засаленный блокнот. Тогда я еще не знал, что этот сутуловатый старший сержант с тяжелым взглядом носит в кармане гимнастерки три солдатских ордена Славы — все три степени, одна к одной. И что зовут его — Петр Иванович Искра.

Детство в тени плуга

Он родился в семье, где хлеб мерили не килограммами, а горстями, а земля была не родиной, а кормилицей. Курская губерния, двадцать второй год прошлого века. Революция отгремела, но голод еще бродил по дворам. Петр рано понял, что такое труд: с рассвета до темна — по дому, по хозяйству, по полю. Он вырос с отцовской лопатой в руках и скупыми материнскими молитвами за спиной. Никто не думал, что из этого мальчика выйдет воин — слишком тихим он казался, слишком покладистым. Но именно в такой тишине, как покажет время, куется самый прочный металл.

От плуга к орудийному лафету

Когда началась война, Петру было двадцать четыре. На фронт он ушел не с парадной речью, а с тяжелым вздохом — оставлял дом, мать, неубранное поле. Его определили в артиллерию, на сорокапятку. Эту пушку солдаты между собой называли «Прощай, Родина» — за то, что броня у неё была смешная, а расчет — всегда на виду у врага. Но Искра не жаловался. Он учился стрелять так, чтобы последним выстрелом своим закрыть товарища. Командир расчета — это не просто звание, это ответственность за жизни семерых парней, что стоят у орудия рядом с тобой.

Главное дело — стоять до конца

Бои за Харьков, переправа через Днепр, Корсунь-Шевченковский котел. Там, где его батарея вставала на прямую наводку, немцы не проходили. Я сам видел, как однажды утром, когда танки поперли на позиции, Искра не побежал, не спрятался. Он подносил снаряды, пока руки не начали дрожать от натуги, а потом встал за наводчика, который упал замертво. Он бил по броне так, будто от каждого выстрела зависело — быть ему живым или нет. Три ордена Славы он получил не за красивые глаза. За каждым — поле боя, где он не отступил. Первую степень ему дали уже после войны, но он говорил об этом редко, больше отшучивался. На фронте он прошел от рядового до гвардии старшего сержанта, от Волги до Одера, от 41-го до самой Победы.

Характер, закалённый войной

Петр Иванович не был громогласным героем из плакатов. Он был молчалив, но не замкнут. Помню, как после боя он сидел у костра и чинил порванный воротник шинели — иголку держал в обожженных пальцах так же уверенно, как приклад орудия. Он не любил рассказывать про смерть, но зато мог часами вспоминать, как пахнет земля после дождя в родной деревне. В нем жила та самая крестьянская основательность, которая не позволяет человеку сломаться ни от голода, ни от страха, ни от потерь. Он умел ждать, умел терпеть, умел побеждать — без лишних слов.

Вечная память

Петр Иванович Искра ушёл из жизни в девяносто восьмом году, в мирное время, под тихий говор телевизора и шелест яблонь за окном. Его именем не назовут проспектов, но в каждой артиллерийской батарее, где солдаты вспоминают старых командиров, звучит его фамилия — как символ того, что настоящее мужество не требует громких титулов.

Спасибо тебе, Петр Иванович, за то, что ты был. За то, что не бросил пушку, не опустил руки, не дал врагу пройти. Земля тебе пухом.