Гроховский Павел Игнатьевич

18 марта 1899 - 29 мая 1943

Павел Игнатьевич Гроховский
1899 — 1943

Тот, кто видел небо иначе

В ангарах Научно-испытательного института ВВС в конце двадцатых годов часто можно было застать странную картину: человек в промасленной куртке, с вечными следами копоти на лице, терпеливо разглаживал огромный кусок плотной хлопчатобумажной ткани. Рядом с ним на полу лежали стропы — не шелковые, не капроновые, а из обычной тесьмы. Посетители крутили пальцем у виска: «С ума сошел, Павел Игнатьевич? Это ж не парашют, а мешок из-под картошки». Но Гроховский только усмехался — он знал, что делает. В его мастерской пахло олифой и надеждой.

Детство, пропахшее порохом

Весна 1899 года. Небольшой поселок под Вязьмой. В семье крестьянина Игнатия Гроховского рождается мальчик, которому суждено было стать тенью за спиной каждого десантника. Павел рос среди лошадей и сохнущих на плетне портянок, но его тянуло к другому. Он смотрел на пролетающих над полями грачей и замирал — ему казалось, он слышит, как воздух режется об их крылья. В тринадцать он сбежал в город, устроился учеником в слесарную мастерскую и впервые увидел аэроплан. Это был «Фарман», похожий на этажерку из бамбука и проволоки. Но для Гроховского это стало откровением.

Путь к небу лежал через окопы. Он записался в Красную Гвардию, участвовал в штурме Зимнего, потом воевал на Украине и в Крыму. В восемнадцать лет он уже командовал бронепоездом «Гром». Гроховский не любил вспоминать войну, но именно там, под обстрелами, он понял главное: человека можно переносить по воздуху, как мешок с патронами. Главное — придумать, как мягко поставить его на землю.

Инженер с душой воздушного акробата

В 1928 году его заметил комбриг Алкснис и пригласил в НИИ ВВС. Гроховский пришел туда с чертежами, которые назвал «системой свободного падения с торможением». Начальство хмыкнуло, но дало добро. И началось: один за другим появлялись проекты, от которых у летчиков-испытателей округлялись глаза.

Первый хлопчатобумажный парашют весил почти двадцать килограммов и напоминал тюк с бельем. Но он работал! Потом был десантный контейнер, который сбрасывали с бомбардировщика и который приземлялся на амортизаторах из резины. Потом — специальное кресло для пилота, катапультируемое из самолета на тросах. Потом — мешки для сброса грузов, которые Гроховский кроил своими руками, сидя ночами в мастерской.

К тридцать первому году его отделение превратилось в целую лабораторию. Он создал автоматический раскрывающий механизм для парашютов — маленькую пружину с часовым механизмом, которая срабатывала на заданной высоте. Казалось бы, мелочь. Но именно эта мелочь спасла сотни жизней. Его называли «советским Леонардо», и он действительно походил на него — такой же неутомимый, одержимый, с руками, вечно испачканными машинным маслом.

Характер, выкованный в спорах

Гроховский был человеком неуживчивым. Он мог спорить с начальством до хрипоты, доказывая, что десантников надо учить прыгать с малых высот. «Скорость — это жизнь!» — кричал он, размахивая стропами. Он не признавал авторитетов, не кланялся чинам. В тридцать третьем его чуть не уволили за то, что он предложил сбрасывать с самолета автомобиль — настоящий «Форд», привязанный к огромному куполу. Испытание прошло успешно, но начальство сочло это «трюкачеством».

Он пил крепкий чай стеклянными стаканами, курил папиросы «Беломор», и на столе у него всегда лежала стопка чистых листов ватмана. Он рисовал быстро, нервно, будто боялся, что мысль ускользнет. К середине тридцатых годов в его активе было больше тридцати изобретений, каждое из которых могло стать прорывом. Но грянула другая эпоха.

Наследие, растворенное в тишине

В 1937 году его лабораторию расформировали. Он пытался достучаться до наркомата, писал письма, но ответа не было. Последние годы Гроховский работал начальником КБ на авиамоторном заводе. Он постарел, осунулся, но все так же чертил — теперь уже двигатели, хотя сердце оставалось в небе.

Он ушел из жизни весной 1943 года, когда война уже переломила хребет. Умер от сердечного приступа, не дожив до Победы. На его похороны пришли лишь сослуживцы. Никто не знал, что именно этот человек придумал, как сбрасывать с неба целые батальоны.

Память о нем не разорвалась в клочья — она раскрылась, как тот самый хлопчатобумажный купол.

Спасибо ему за то, что десантники перестали быть самоубийцами и стали ангелами.