14 апреля 1909 - 28 апреля 1993
Валентина Степановна Гризодубова
1909 — 1993
**В небе — как дома**Её не называли по имени-отчеству в лётной среде. Просто — Валя. Или «Гриз». Когда она шла по аэродрому, механики, не отрываясь от моторов, лишь чуть приподнимали головы: шла своя. В её походке не было ничего от парадного щегольства, она несла себя с той же прямой, чуть суровой осанкой, с какой вела самолёт сквозь ночную мглу или сплошную облачность. Казалось, земная тяжесть для неё — временное неудобство, а настоящая жизнь начиналась там, за кромкой взлётной полосы, где кончается горизонталь и начинается бесконечность.
**Дочь неба с детства**Отец, Степан Васильевич, сам был авиаконструктором и пилотом, и её колыбелью, по сути, стал ангар. Запах бензина, масла и латуни — её первые детские запахи. Он не просто разрешал — он требовал, чтобы она всё понимала. Я помню, как она рассказывала, смеясь, что в десять лет уже могла объяснить принцип работы карбюратора, а её игрушками были отвертки и гаечные ключи. Небо было не мечтой, а семейным делом, наследственным ремеслом, которое она приняла как должное, без лишнего пафоса.
**Рекорд, рождённый в буре**Тот перелёт на АНТ-37 «Родина» в сентябре 1938-го — это была не показательная акция, а схватка. Я смотрел, как они уходили в предрассветной дымке с подмосковного аэродрома. Маршрут Москва — Дальний Восток. Потом были сводки, потом — тишина. Больше суток о них ничего не знали. Они шли сквозь циклоны, обледенение, борясь со сном и стихией. Когда кончилось топливо, Гризодубова приказала штурману Расковой прыгать — чтобы та не разбилась о моторы при вынужденной посадке. Сама посадила тяжёлую машину на болото в тайге, в кромешной тьме. Их искали неделю. Когда нашли, она, исхудавшая, с обветренным лицом, первым делом спросила о судьбе Расковой и состоянии самолёта. Звезду Героя она получила не за километры, а за это решение в кабине, за эту посадку в никуда.
**Полк её имени**Войну она встретила не как прославленная героиня, а как командир. Ей поручили формировать 101-й авиаполк Авиации дальнего действия. Она не «служила» — она строила. Сама отбирала людей, самолёты, «выбивала» запчасти. Её Ли-2 и Ил-4 летали ночь за ночью к партизанам, в глубокий тыл врага. Она не сидела в кабинете. Я видел, как она, уже полковник, в промасленном комбинезоне, с фонарём в руке, лично обходила машины перед вылетом, щупала рукой патрубки, заглядывала в глаза уставшим экипажам. Её авторитет был абсолютен, потому что был выкован не приказами, а знанием дела и готовностью разделить любую опасность.
**Характер из стали и прямоты**Она не терпела фальши и пустой болтовни. Её резкость многих отталкивала, но за ней всегда стояла ясная, почти математическая логика и справедливость. Она могла накричать на генерала за плохое снабжение, но тут же, сняв с себя тёплую куртку, отдать её стрелку-радисту, который собирался в ночной рейс в лётной кожанке. Её уважали, побаивались и безоговорочно доверяли. В её присутствии как-то сами собой стихали пустые разговоры.
**Наследие тихого подвига**После войны её имя, как и имена многих военных лётчиков, не гремело на первых полосах. Она работала в авиапромышленности, испытывала новые приборы. Её заслуги были отмечены второй Золотой Звездой — уже Героя Социалистического Труда. Но главным памятником ей стали не статуэтки и бюсты, а живые лётчики, которых она вывела в небо и сберегла в нём, и тысячи тонн грузов, доставленных её полком в те страшные годы. Она была из порода тех, кто создаёт историю, а не празднует её.
Память о ней — это шум ветра в расчалках крыльев.
Спасибо за каждую посадку, совершенную в кромешной тьме.
