Гриценко Дмитрий Максимович

11 сентября 1902 - 31 августа 1974

Дмитрий Максимович Гриценко
1902 — 1974

Последний рывок на запад
Он ушёл из жизни последним днём лета 1974 года, окружённый тишиной московской квартиры. Но истинный финал его земного пути случился за тридцать лет до этого, когда в мае сорок пятого он, измотанный, в промасленном комбинезоне, стоял на гусенице своего танка где-то на дорогах Чехословакии. Генерал-майор танковых войск не дожил до глубокой старости, но его главная битва — за право первым ворваться в самое пекло — была выиграна тогда, в сорок пятом. Оттуда, из послевоенной тишины, он и шагнул обратно в своё прошлое, полное грохота дизелей и свиста осколков.

Сыновья кузнеца и стальные кони
Дмитрий Гриценко появился на свет в семье, где металл был не просто материалом, а продолжением рук. Деревня под Екатеринославом, запах угля и наковальни — вот что впитал он с молоком матери. В отличие от сверстников, которых манила земля, его тянуло к механизмам. Крестьянский сын, он рано понял: чтобы выжить в новом мире, нужно не кланяться плугу, а укрощать мотор. Когда грянула революция, он уже знал, что его союзником станет не конь, а трактор, а позже — танк. В восемнадцатом он пошёл в Красную Армию не за идеей, а за железом — за возможностью прикоснуться к технике, которая решает исход боёв.

От комвзвода до генерала
Его путь в танковые войска начался с того, что он, пехотный командир, настоял на переводе в только что созданные механизированные части. Курсы усовершенствования, академия, Халхин-Гол — Гриценко учился воевать на скорость. Он не был штабным теоретиком; его стихией был манёвр, натиск, когда стальные коробки, плюясь огнём, режут оборону противника. В сорок первом, когда отступали, он выводил свои экипажи из окружения, теряя машины, но сохраняя людей. Его полк дробил немецкие клинья под Москвой, а позже, на Курской дуге, он уже командовал бригадой, которая сожгла не один «Тигр». К 1944 году он стал генералом, но ненавидел погоны — они мешали лазить в люк. Его танки всегда шли в первом эшелоне, и он сам, высунувшись по пояс из башни, корректировал огонь, пока осколки не начинали звенеть по броне.

Главное дело: механик войны
Гриценко не писал мемуаров и не участвовал в парадах. Его наследие — это тысячи километров форсированных маршей и десятки взорванных мостов, оставшихся в тылу. Он был тем командиром, который мог за ночь перебросить бригаду по бездорожью, чтобы наутро ударить во фланг. Под его началом танкисты научились воевать «с колёс»: заправка, бой, снова заправка — без остановок. После войны, в эпоху атомных ракет, он остался в строю, командуя соединениями, но сердце его по-прежнему билось в такт дизелю Т-34. Он ушёл на пенсию тихо, без фанфар, оставив после себя не ордена в коробочке, а выучку сотен офицеров, которые потом водили свои полки через пески и степи.

Характер: Броня и сварка
Он был резок, как удар кувалды, и прямолинеен, как ствол орудия. Гриценко не выносил трусости и не прощал халатности: если у танка глох двигатель в бою, виноват не мотор, а тот, кто не долил масла. Его солдаты боялись его крика, но любили за то, что он никогда не прятался за спины. В минуты затишья он мог сам залезть под ходовую и менять траки, вгоняя подчинённых в краску. Внешне — коренастый, с крестьянскими руками, он оставался чужим для столичных штабов. Его стихией была пыль дорог и запах солярки, и даже в генеральском мундире он походил на старого механика, случайно нацепившего лампасы.

Он ушёл в тот момент, когда танки уже учили воевать на полигонах, забыв вкус настоящей крови и гари. Но для тех, кто помнит, как его «тридцатьчетверки» первыми врывались в горящие города, он навсегда останется человеком, который не щадил ни себя, ни машины, ни врага.
Спасибо ему за ту стальную хватку, с которой он вёл нас к Победе — через металл, огонь и смерть.