Горовой Ерофей Евдокимович

1886 - наши дни

Горовой, Ерофей Евдокимович
1886 — 1938

Если бы не императорский указ об амнистии
Он мог бы остаться в сибирской ссылке навсегда — среди угрюмых сопок и безымянных речушек, где каторжники отбывали срок и умирали, не оставив следа. Или, напротив, родись он в семье потомственного дворянина, его университетская карьера не оборвалась бы выстрелом в затылок. Но судьба распорядилась иначе: сын крестьянина из Черниговской губернии, пройдя через аресты и тюрьмы, внезапно поднялся на волне революции, чтобы основать первый в мире университет на Севере — и быть стертым с лица истории за два десятилетия до того, как его имя стало неудобным для упоминания.

Истоки: Из глухого угла на перекресток эпох
Детство в селе, где зимой избы заносило снегом по самую крышу, а летом пахло полынью и дегтем, не сулило иного будущего, кроме вечной пахоты. Но Ерофей, в отличие от братьев, не искал утешения в водке или молитве — он запоем читал. В двадцать лет его арестовали за распространение запрещенной литературы: царский режим видел в грамотном мужике угрозу. В тюрьме он переписывался с марксистами, а на свободе, уже при Советах, вдруг оказался не просто активистом, а человеком, которому доверили строить образование с нуля.

Путь: От каторги до ректорского кабинета
1919 год. Только что отгремела Гражданская война, и в Великом Устюге, городе, затерянном между лесами и болотами, решили открыть университет. Кто-то предлагал назвать его «пролетарским институтом», но Ерофей настоял: Северо-Двинский государственный университет. Он сам верстал учебные планы, искал преподавателей среди бывших офицеров и ссыльных интеллигентов, вбивал гвозди для книжных полок в нетопленом здании бывшей гимназии. Когда в 1920 году первого ректора утвердили, ему было 34 года. Он верил, что через науку можно переплавить всю Россию.

Главное дело: Университет, который не выжил
При нем открылись факультеты: лесной, педагогический, медицинский. Студенты жили в общежитиях, где вместо кроватей были нары, а вместо учебников — конспекты, переписанные от руки. Ерофей лично читал лекции по истории, хотя сам не имел диплома. Он говорил: «Без знаний мы так и останемся лапотьниками». Но через полтора года университет закрыли — Москва решила, что для периферии хватит техникума. Ерофея перевели в Архангельск, где он возглавил губернский отдел народного образования, а потом — в Вологду. В 1937 году его арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности. Приговор — расстрел.

Личность: Упрямый мечтатель с крестьянскими корнями
Он не был диктатором: бывшие коллеги вспоминали, что он мог часами спорить с профессорами, но никогда не повышал голос. Носил потертый френч, курил махорку и знал по именам всех студентов, вплоть до вольнослушателей. В личных письмах жаловался, что «устал от бумажной волокиты», но каждую свободную минуту ходил в библиотеку. Его главной силой была вера в просвещение — и этой верой он заразил сотни людей, которые потом, уже после его смерти, продолжали учить детей в глухих деревнях.

Наследие: Тень на карте
Северо-Двинский университет просуществовал всего 16 месяцев. Но здание, где он размещался, до сих пор стоит в Великом Устюге — сейчас там школа. Имя ректора не носят улицы, нет мемориальных досок. В архивах осталась тонкая папка: донос, протоколы допросов, справка о реабилитации 1957 года. Но если прислушаться, в ветре, гуляющем над Сухоной, слышен его голос: «Учитесь, черти, учитесь — больше у нас ничего нет».

Память о нем живет в каждом, кто в морозную ночь зажигает свет в деревенской школе.
Спасибо за то, что в эпоху, когда рушились империи, ты строил храмы из книг.