Горнунг Михаил Борисович

1926 - 2009

Михаил Борисович Горнунг
1926 — 2009

Человек многих материков
Его жизнь была похожа на старинный глобус, где каждая параллель — отдельная страсть, а меридианы сходятся в одной точке: в Москве, в отчем доме на Арбате. Географ, для которого Африка стала второй родиной. Переводчик, чей голос соединял миры на высоких встречах. Коллекционер, собиравший не вещи, а целые вселенные в книгах, экслибрисах и монетах. Но чтобы понять этот удивительный космос, созданный одним человеком, нужно вернуться к истоку, к тому дому, где всё началось.

Мир в переплёте
Детство Михаила было соткано из бумаги и слов. Он рос в знаменитой арбатской квартире, где воздух был густ от запаха старых книг и разговоров об искусстве. Его отец, Борис Горнунг, филолог и переводчик, и дядя, Лев Горнунг, литературовед, создали вокруг мальчика особую атмосферу — библиотеку как форму жизни. Здесь не просто читали, здесь жили внутри текстов, спорили о строчках, ценили красоту шрифта и качество бумаги. Это было не просто богатое детство, это было детство, погружённое в культуру с головой. Книжный шкаф стал для него первым окном в мир, и это окно он потом никогда не закрывал.

От карты в книге к карте континента
Война оборвала эту уютную вселенную. Семья была эвакуирована, а семнадцатилетний Михаил ушёл на фронт, прошёл через горнило Великой Отечественной. Возможно, именно этот резкий переход из мира тонких материй в суровую реальность закалил в нём не только характер, но и жажду познания настоящего, живого, а не только книжного мира. После войны он поступил на географический факультет МГУ. Казалось бы, резкий поворот: от гуманитарной традиции семьи — к точным наукам о земле. Но для него это было закономерно: если в детстве он путешествовал по страницам, то теперь захотел увидеть те земли, которые скрывались за буквицами и виньетками.

Призвание под солнцем саванны
Главной любовью и делом всей его жизни стала Африка. Он не был кабинетным учёным. Михаил Борисович исходил континент вдоль и поперёк, участвуя в сложнейших экспедициях, изучая проблемы опустынивания и водных ресурсов. Его научный интерес был глубоко человечен: как люди живут на этой земле, как взаимодействуют с ней. Он стал одним из ведущих советских африканистов, автором фундаментальных трудов. Параллельно раскрылся его уникальный дар полиглота — он работал синхронным переводчиком с нескольких европейских языков, обслуживая самые высокие уровни диалога. Это тоже было путешествие, но путешествие в пространстве смыслов.

Хранитель вселенных
Личность Горнунга невозможно представить без его знаменитых коллекций. Он собирал книги, экслибрисы, нумизматику с тем же тщанием, с каким в детстве расставлял тома в отцовском кабинете. Но это не было накопительством. Каждая вещь в его собрании была точкой входа в историю, в судьбу, в культуру. Он был москвоведом, потому что Москва, его Арбат, был тем горшком, из которого выросло это раскидистое дерево его интересов. Его дом превратился в музей, где Африка соседствовала с редким изданием Пушкина, а советский значок — с римским динарием.

Свет из арбатского окна
Наследие Михаила Борисовича Горнунга — это наследие целостного человека эпохи Возрождения, взращённого в уникальной культурной среде старой московской интеллигенции. Его жизнь доказала, что глубокую специализацию в науке можно сочетать с широчайшими гуманитарными интересами, а любовь к далёким континентам — с нежной привязанностью к своему двору. Его коллекции, переданные в музеи и библиотеки, продолжают служить исследователям. А его судьба остаётся примером того, как семейный мир, полный книг и разговоров, может дать силы для освоения самых необъятных внешних миров.

Его Африка началась с полки в арбатском переулке.
Благодарим за широту души, вместившую пустыни, саванны и бесконечные ряды книжных корешков.