Горишний Василий Акимович

29 января 1903 - 15 февраля 1962

Василий Акимович Горишний
1903 — 1962

Сквозь солому и шинель
Этот человек смотрел на мир глазами мальчика, выросшего среди запаха свежевспаханной земли и горького полыни степей. В его походке навсегда осталась та особая основательность, что дается не воспитанием, а землей, по которой ступал босыми ногами. Он не учился командовать с детства — он учился выживать и защищать, и это стало стержнем его судьбы. Впоследствии, когда речь заходила о его военных успехах, старые однополчане говорили просто: «Василий Акимович умел беречь людей, потому что сам помнил, как тяжело достается каждый кусок хлеба».

Отцовская пашня и материнские руки
Родился он на Полтавщине, в семье хлеборобов, где слово «земля» было не метафорой, а единственным богатством. Детство его пришлось на время, когда Россия сотрясалась от войн и революций, но для мальчика главной школой оставалась работа в поле и помощь матери по хозяйству. Он рано узнал, что такое настоящая нужда: когда в хате нет лишней краюхи, а единственная ценность — это способность трудиться до седьмого пота. Именно там, в украинской деревне, среди долгих зимних вечеров при лучине, выковалась его удивительная выносливость и привычка никогда не жалеть себя. Он видел, как отец поднимал хозяйство буквально из пепла, и это научило его главному: любое дело требует терпения и твердой руки.

От красноармейца до гвардейца
В армию он пришел не из романтических побуждений, а по зову времени. Двадцатые годы требовали от крестьянских сыновей выбирать: либо пахать, либо учиться защищать эту пахоту. Он выбрал второе. Окончил пехотную школу, затем академию, но настоящую закалку получил не в классах, а на полигонах и в гарнизонах. Он командовал ротой, батальоном, полком — и всегда оставался таким же, как в юности: немногословным, основательным, не терпящим суеты. Когда грянула война, Горишний был уже зрелым офицером, но та самая крестьянская хватка помогла ему не растеряться в аду первых месяцев. Он отступал, терял товарищей, но никогда не терял способности оценивать обстановку трезво, как хозяин, который знает, сколько зерна в амбаре и когда начнется буря.

Днепр и высшая награда
Осень 1943 года стала для него звездным часом. Дивизия под командованием Горишнего форсировала Днепр севернее Киева — операция, которая даже в масштабах Великой войны казалась почти безнадежной. Но он вел своих солдат не на убой, а к победе: сам выбирал места переправы, лично проверял боеприпасы, знал каждого комбата в лицо. Захват плацдарма на правом берегу и последовавшее освобождение украинской земли принесли ему звание Героя Советского Союза. Однако, по воспоминаниям сослуживцев, он не носил Золотую Звезду на парадах с гордостью — скорее с тяжелой думой. Для него это была не награда, а цена, заплаченная кровью тех мальчишек, которых он вел за собой, вспоминая собственное голодное детство.

Характер, закаленный бедностью
Те, кто знал его близко, говорили, что Горишний был человеком непростой судьбы. Он не умел прощать трусость и разгильдяйство, но умел прощать ошибки. Внешне суровый, почти деревенский в своей прямоте, он обладал удивительной способностью запоминать имена и лица. Когда после войны он служил в Прибалтике и на Дальнем Востоке, его часто видели не в кабинете, а в казармах и на полигонах. Он до конца дней оставался командиром «от сохи», для которого солдатский котелок и солдатская шинель значили больше, чем генеральские погоны. Быть может, именно потому, что сам мальчишкой знал, что такое зимой ходить в худых валенках.

Память, проросшая в землю
Василий Акимович ушел из жизни рано — в пятьдесят девять лет, оставив после себя не только военные мемуары, но и добрую память в десятках городов, где его именем названы улицы. Но главное его наследие — это та незримая нить, что связала крестьянскую хату и генеральский мундир. Он доказал, что настоящий характер куется не в академиях, а в тех родных местах, где человек впервые увидел небо и впервые загрустил о хлебе насущном.

Поклонитесь земле, которая вырастила таких сыновей.
Спасибо за то, что, пройдя через самое страшное, вы остались человеком из той украинской деревни.