26 июля 1933 - 13 марта 2013
Вольф Михайлович Горелик
1933 — 2013
**Поворотный момент: дирижёрская палочка в руках мальчика**Это случилось в эвакуации, в далёком от музыки Куйбышеве. Мальчику, сыну военного врача, было девять. Он стоял в зрительном зале, наблюдая за репетицией симфонического оркестра. Дирижёр, заметив его пристальный, почти гипнотический взгляд, вдруг подозвал к себе и вложил в детскую руку свою дирижёрскую палочку. В тот миг, когда пальцы сжали трость, а взгляд встретился с десятками глаз музыкантов, что-то щёлкнуло и встало на свои места навсегда. Весь мир сузился до точки, где рождается звук, управляемый одним жестом. Всё дальнейшее — лишь путь к тому, чтобы снова и снова переживать это чувство абсолютной власти и абсолютной ответственности.
**Истоки: звуки войны и мира**Детство, опалённое войной, не было наполнено музыкой с колыбели. Она пришла позже, как откровение. После того знакового эпизода путь был определён со стерильной ясностью военного приказа. Московская средняя специальная музыкальная школа при консерватории, затем сама Консерватория — класс легендарного Лео Гинзбурга. Учёба была не просто освоением ремесла, а погружением в саму суть дирижирования как акта коллективного творчества, где маэстро — не тиран, а первый среди равных, слуга музыки и своих музыкантов.
**Становление: за пультом в провинции**Выпускника консерватории ждала не столичная сцена, а проверка на прочность в оркестрах провинциальных филармоний: Горького, затем Куйбышева. Эти годы стали его настоящей академией. Здесь он учился выжимать музыку из любого состава, находить общий язык с уставшими музыкантами, завоёвывать внимание равнодушной публики. Провинция закалила его, отточила не только технику, но и волю, терпение, умение вдохновлять. Именно отсюда, с волжских берегов, начался его медленный, неуклонный взлёт к признанию.
**Главное дело: архитектор оркестрового звука**Его истинным призванием стало не дирижирование отдельными концертами, а создание и воспитание оркестровых коллективов с нуля, придание им уникального голоса. Он был архитектором оркестрового звука. Под его руководством расцвёл симфонический оркестр Самарской филармонии, который он возглавлял почти два десятилетия. Позже, уже в Москве, он совершил почти невозможное — создал и вывел на мировой уровень Государственный академический камерный оркестр России, коллектив, поражавший филигранной отделкой каждой фразы, кристальной чистотой интонации.
Его репертуар был всеобъемлющ — от барокко до современной музыки, но в каждом произведении слушателя встречал безупречный стиль, ясная форма и пульсирующая, живая эмоция. Он не дирижировал музыку — он дышал ею, и за ним начинали дышать музыканты и весь зал.
**Характер: строгий учитель и преданный слуга**На репетициях он мог быть суровым и требовательным, не терпящим фальши ни в ноте, ни в отношении. Музыканты побаивались его пронзительного взгляда и лаконичных, безжалостно точных замечаний. Но эта строгость рождалась не из самолюбования, а из фанатичной преданности делу. Вне пульта это был человек сдержанный, даже замкнутый, вся энергия которого уходила в работу. Он служил музыке, как монах служит богу, и того же ждал от других.
**Наследие: школа и звук, застывший в пластинке**Его главное наследие — не звания народного артиста или государственные награды, а созданные им оркестры, которые живут и звучат по сей день. Это десятки музыкантов, прошедших его школу, усвоивших его принципы бескомпромиссного качества. Это богатая дискография, где навсегда запечатлён его уникальный, узнаваемый почерк: интеллектуальная глубина, соединённая с почти осязаемой эмоциональной теплотой. Его искусство было лишено внешних эффектов, оно говорило на языке чистой, преображённой звуком правды.
Память о нём — это тишина в зале перед первым аккордом.
Благодарность — за каждый сохранённый для нас в совершенстве звук.