13 апреля 1916 - 12 июля 1986
Горегляд, Леонид Иванович
1916 — 1986
Осень 1941 года. Над истерзанной взрывами новгородской землей — гул мотора. Голос ведущего в наушниках срывается в хрип: «Прикрой, Горегляд!» Истребитель Леонида, «МиГ» с обшарпанным крылом, делает крутую горку. Солнце слепит, заливая кабину белым, но он уже видит — слева, чуть ниже, «Мессер» заходит в хвост товарищу. Секунда, еще одна. Пальцы сами нащупывают гашетку, и мир сужается до перекрестья прицела. Грохот очереди, запах пороха в фильтрах — и враг, оставляя за собой шлейф черного дыма, валится в лес. Этот короткий бой длился вечность.
Начало тринадцатого апреля 1916 года в простой семье из Воронежской губернии ничего не предвещало неба. Деревня, глина, размокшая дорога, запах парного молока и сена — вот что впитал мальчик Леонид с детства. Школа, первая учительница, старая географическая карта на стене. Он рано познал труд, но в его глазах всегда горела мечта — не о земле, а о высоте. Комсомольская путевка в авиацию стала естественным продолжением этого внутреннего порыва.
Путь в небо оказался тернистым. Сначала — учеба в Ейской школе морских летчиков, где суровая дисциплина граничила с одержимостью. Инструкторы, прошедшие Испанию и Халхин-Гол, не давали поблажек. Здесь, в казарме, под гул моторов с аэродрома, ковался тот самый характер — спокойный, расчетливый, но бьющий без промаха. В 1940 году лейтенант Горегляд получил назначение на западную границу.
Война обрушилась на него внезапно. Первые удары, потеря товарищей, хаос отступления. Он бился под Ленинградом, где небо казалось черным от вражеской армады. Затем — Волховский фронт, болота, вонь гари и постоянный недосып. Он совершал по пять-шесть боевых вылетов в день, становясь тенью для врага. К 1944 году его личный счет насчитывал уже два десятка сбитых самолетов противника. Но самой памятной стала та воздушная дуэль, когда, израсходовав боекомплект, он пошел на таран — рубанул винтом по хвосту «Фокке-Вульфа». Чудом посадив изувеченную машину, он еще долго стоял у крыла, глядя, как механики считают пробоины.
Двадцать третьего февраля 1948 года, когда мир уже залечивал раны, страна оценила мужество лейтенанта. Золотая Звезда Героя Советского Союза — высшая награда для того, кто прошел войну от первого звонка до последнего залпа. После Победы он не оставил небо. Обучал молодых пилотов, передавая им не только технику пилотирования, но и ту самую хватку, что спасала ему жизнь. В 1953 году он стал генерал-майором авиации, командуя крупными соединениями. В его кабинете, помимо карт, всегда стояла модель «Яка» — напоминание о фронтовой юности.
Он оставался человеком строгим, но справедливым. Подчиненные знали: если генерал Горегляд хвалит, это дорогого стоит. Он не терпел суеты и трусости. Вспоминают, что в мирные дни, выводя полк на показательные учения, он лично проверял каждый самолет, молча проходя вдоль строя, и его взгляд, казалось, видел самые незаметные дефекты. После отставки, с 1976 года, он жил в Москве, но часто уезжал в родные края — туда, где начинался его путь.
Он ушел 12 июля 1986 года. В последний путь его провожали сослуживцы — седые ветераны с орденскими планками на пиджаках. Над могилой на Троекуровском кладбище замер почетный караул.
Леонид Горегляд не писал мемуаров. Его книга — это то самое небо, которое он отстоял для нас. И каждый раз, когда мы слышим рокот истребителя, пробивающий облака, — это он. Его вечное дежурство.
