Голубев Василий Фёдорович

16 ноября 1912 - 17 апреля 2001

Василий Фёдорович Голубев
1912 — 2001

ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО ВИДЕЛИ НЕБО И ЗЕМЛЯ

Он не рассказывал о себе сам. О нём говорили другие. Инструктор на взлётной полосе, заметивший в худом юнце ту самую «лётную кость». Враг, заходивший на хвост его машины в лобовой атаке и не веривший, что этот «бешеный русский» вывернется. Девушка, ждавшая его на аэродроме и считавшая минуты до посадки. Тот, кто однажды предал, оставив его одного в окружении, — и тот, кто потом, через годы, просил прощения у могилы. И наконец, курсант, ставший маршалом авиации, который помнил каждое его слово на тактическом разборе. Голубев остался в тени тех, кто не забыл.

ДЕТСТВО, ОТЛИТОЕ В ВОЗДУХЕ

Учитель физики в вологодской школе первым заметил: мальчишка не просто чертит схемы — у него в глазах отражается небо. Соседский мальчишка, с которым они запускали бумажные модели, вспоминал, что Голубев мог часами смотреть на облака, определяя их форму и высоту без единого прибора. Мать, простая крестьянка, говорила: «Васенька наш не от земли, а от ветра».

Когда в 1929 году в Кадников пришла весть о наборе в лётную школу, первым, кого увидел приёмщик документов, был этот семнадцатилетний парень с горящими глазами. «Ты хоть грамотный?» — спросил комиссар. В ответ Голубев молча достал самодельный планёр из веток и папиросной бумаги. Его взяли.

ПУТЬ, ВЫСТРОЕННЫЙ НА ПРЕОДОЛЕНИИ

Инструктор в Ейском училище, старший лейтенант с жёстким взглядом, вспоминал: «Этот не сдавался. Если я давал ему штопор — он выходил из него так, что самолёт трещал по швам. Если говорил, что не умеет — учился за ночь». Соперник по учебным боям, будущий ас Борис Сафонов, однажды сказал: «Голубев не дерётся — он танцует. Невозможно предугадать, куда он кинет машину».

Их дружба-соперничество стала легендой 72-го авиаполка. Сафонов сбивал первым — Голубев догонял. Сафонов рисковал — Голубев страховал. Они сходились в небе так, будто были одним экипажем, и расходились на земле с невысказанной мыслью: «Ты — мой предел, я должен быть выше».

ГЛАВНОЕ ДЕЛО: ВОЙНА КАК ИСПЫТАНИЕ И ВЫСОТА

Война началась для него в 1941 году. Командир полка, полковник, позже напишет в рапорте: «Младший лейтенант Голубев уничтожил в первом же бою два Me-109. При возвращении сел на фюзеляж — шасси выбиты, сам в крови. Отказался от госпиталя».

Предатель, который однажды не вышел на связь в разгар боя, оставил Голубева одного против шести «мессеров». Тот вышел из схватки живым, но с перебитым управлением. «Я понял тогда, что небо не прощает трусости», — скажет он позже на разборе полётов. Тот лётчик был отстранён от полётов и никогда больше не садился за штурвал.

Любовь... Она ждала его в землянке, медсестра, которая перевязывала его после каждого боя. Она говорила: «Я не смотрю в небо, я смотрю тебе в глаза. Если они живы — значит, ты вернёшься». Он не погиб. К октябрю 1942 года на его счету было 16 личных побед и 12 в группе. Указ о присвоении звания Героя Советского Союза подписали 23 октября 1942 года. Но он не носил звезду на гимнастёрке — прятал в карман, чтобы не слепила глаза врагу.

К концу войны, став командиром полка, Голубев лично сбил 22 немецких самолёта. Его ученики, молодые лейтенанты, вспоминали: «Он учил нас не стрелять первыми. Он учил ждать. Ждать, когда враг ошибётся сам».

ЛИЧНОСТЬ: УЧИТЕЛЬ, КОТОРЫЙ НЕ СТАЛ ПАМЯТНИКОМ

Те, кто знал его после войны, говорили: он стал тише. Генерал-лейтенант авиации, кандидат военных наук, доцент — звания, которые он получил, но не выставлял напоказ. В академии, где он преподавал тактику, курсанты боялись его взгляда: «Не смотри на меня, смотри на небо. Оно — твой экзаменатор».

Ученик, будущий главком ВВС, вспоминал: «Голубев однажды сказал мне: “Ты можешь выучить все карты, но если не чувствуешь ветра — ты не лётчик. Ты — штурман в клетке”». Он не кричал, не угрожал — он просто отворачивался, если видел, что человек не готов.

НАСЛЕДИЕ: НЕБО, КОТОРОЕ ПОМНИТ

Он ушёл 17 апреля 2001 года. На похороны пришли те, кто помнил его по войне: седые полковники, согбенные старухи, мальчишки, ставшие маршалами. Никто не произносил речей — только молчали, глядя в небо.

Его имя выбито на обелиске в Кадникове, но настоящая память — в книгах по тактике, которые до сих пор читают в лётных училищах. В каждом «МиГе», который поднимается в воздух над Вологдой, есть частица его манёвра, его терпения, его выдержки.

Учитель, соперник, любовь, предатель, ученик — все они растворились в его судьбе. Он остался только тем, кого они все вместе создали: ВАСИЛИЙ ФЁДОРОВИЧ ГОЛУБЕВ. Лётчик, который не опускал глаз от солнца.

Он не носил звезду на груди — он носил её в кармане, ближе к сердцу.
Спасибо за то, что научил нас ждать, когда враг ошибётся сам.