2 октября 1921 - 25 ноября 2003
Сергей Григорьевич Глинкин
1921 — 2003
**Взрыв на рассвете**Он не любил вспоминать тот рассвет. Особенно тот миг, когда земля под ногами перестала быть землёй, а превратилась в огненную бездну. Но именно там, на берегу Днепра, в хаосе разрывов и криков, проявился его характер — не из стали, как пишут в наградных, а из какой-то особой, спрессованной ответственности. Командир батареи противотанковых орудий, совсем ещё мальчишка в звании старшего лейтенанта, он в ту октябрьскую ночь 1943 года сделал невозможное просто потому, что иного выбора не видел.
**Из-под Рязанского неба**Рос он в обычной рязанской деревне, где главным богатством был простор полей и тихие речки. Школа, техникум, работа на заводе — путь миллионов его сверстников. Ничто, казалось, не предвещало, что этот спокойный, вдумчивый паренёк окажется на острие самой страшной войны. Но когда пришла повестка, он принял её как данность. Помню, как он говорил позже, что на войне его спасло не бесстрашие, а та самая деревенская привычка к размеренному, упорному труду. Только трудиться пришлось не в поле, а у орудийного прицела.
**Учёба у войны**Артиллерийское училище он окончил уже в сорок втором, когда война диктовала свои, жестокие учебные планы. Теория сходилась с практикой на передовой, счёт шёл на дни. Его батарея, эти грозные «сорокапятки», стала его семьёй. Он знал не только боевые характеристики каждого орудия, но и характер каждого бойца — кто смел до безрассудства, кто меток, кто нуждается в поддержке. Война для него была не чередой подвигов, а бесконечной чередой задач, которые нужно решать здесь и сейчас, чтобы сохранить жизни своих людей и выполнить приказ.
**Тот самый плацдарм**Всё сошлось в одну точку у села Лютеж. Переправа под шквальным огнём, когда каждый плот казался последним. А потом — тот самый плацдарм, крошечный клочок земли, отбитый у врага. Немцы обрушили на него всё, что у них было: танки, пехоту, артиллерию. Казалось, устоять невозможно. Но его батарея стояла. Орудия били прямой наводкой, стволы раскалялись докрасна. Он сам встал к одному из них, когда расчёт вышел из строя. Танки горели, атака захлёбывалась. Он не чувствовал себя героем в тот момент — только адскую усталость и липкий, едкий пороховой дым, въевшийся в кожу. За эти дни на плацдарме он стал другим человеком. И за них же, в январе 1944-го, ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
**Солдатская душа в мирной шинели**После войны он остался в армии. Служил честно, без фанфар, прошёл путь до полковника. Но тот самый рязанский парень в нём никуда не делся. На встречах с молодыми солдатами он говорил не о подвигах, а о простых вещах: о взаимовыручке, о чистоте оружия, о том, как важно в бою слышать не только команды, но и товарища. Он носил свою Золотую Звезду так, будто это была не награда, а память о всех, кто остался на том берегу Днепра.
**Тихая гавань памяти**Ушёл он тихо, как и жил после войны. Не стало его в 2003-м. Но в Лютеже, на том самом плацдарме, стоит скромный памятник. И в его родной рязанской земле помнят своего сына — не полковника и Героя, а Сергея, который вышел из этих полей и сделал всё, что должен был сделать, когда пришёл час.
Его плацдарм остался неприступным.
Спасибо за тихое мужество, не ищущее славы.
