Гиренко Андрей Николаевич

16 марта 1936 - 28 декабря 2017

Андрей Николаевич Гиренко
1936 — 2017

Служение

Он был человеком системы, плотью от плоти её, и его судьба неотделима от судьбы огромной страны, в которой он родился, вырос и которой служил. Его путь — это путь от комсомольского активиста до члена ЦК правящей партии, путь, проложенный не амбицией, но чувством долга. В этом слове — «служение» — ключ к пониманию всей его жизни, от первых шагов в комсомоле до последних дней. Он не стремился к яркой славе, его имя не гремело на всю страну, но его работа была частью того механизма, который десятилетиями управлял жизнью миллионов.

Истоки в рабочей семье

Его служение началось не с высоких кабинетов, а с простой рабочей семьи, с тех ценностей труда и ответственности, что были естественной средой его детства. Он впитал их с молоком матери, и они стали его внутренним стержнем. Молодость его пришлась на послевоенные годы, время восстановления и великих строек, когда энергия и вера в будущее были главным капиталом. Именно тогда, в студенческие годы, он пришёл в комсомол, найдя в его стройной организации и ясных целях форму для своего стремления быть полезным. Это был не карьерный расчёт, а искренний выбор — служить общему делу там, куда поставит коллектив.

Путь по партийной лестнице

Его становление как деятеля — это классический для его поколения путь по партийной лестнице, где каждую ступеньку нужно было заслужить не связями, а конкретной работой. Он прошёл её от районного звена до республиканского, от секретаря райкома до ответственного поста в ЦК Компартии Украины. На каждом этапе это служение требовало не риторики, а умения решать насущные проблемы: поднимать сельское хозяйство, налаживать работу предприятий, отвечать за вверенный ему участок жизни страны. Его продвижение было признанием этой деловой, чуждой показухе, эффективности.

В коридорах союзной власти

Апогеем его служения стало избрание депутатом Верховного Совета СССР, а затем — Народным депутатом СССР. Он вошёл в высшие законодательные органы огромной державы в эпоху, когда сама эта держава начала давать трещины. Его работа в Москве, членство в ЦК КПСС в последние, самые сложные годы существования партии и Союза, — это служение уже на изломе эпохи. Он был свидетелем и участником попыток реформирования нереформируемого, попыток удержать от распада то, что уже невозможно было удержать прежними методами. Его служение в эти годы было, возможно, самым трудным — служением системе в момент её агонии.

Человек долга, а не позы

По характеру он не был ни догматиком, ни реформатором-идеалистом. Это был человек дела, прагматик от власти, для которого партийная дисциплина и государственный интерес были не пустыми словами, а руководством к действию. Его сила была в умении работать внутри заданных рамок, его ограниченность — в неспособности выйти за эти рамки. Он служил не идее в её абстрактном виде, а конкретному механизму управления, веря в его исправимость и необходимость. Его личная скромность и отсутствие тяги к публичности были обратной стороной этого безраздельного служения институту, а не собственной персоне.

Наследие эпохи

После 1991 года, как и многие его соратники, он отошёл от большой политики. Его наследие — не в громких законах или исторических решениях, а в самой биографии, типичной и уникальной одновременно. Это биография человека, который всю жизнь честно служил тому, во что верил, и разделил судьбу того, чему служил. Он стал частью истории ушедшей страны, одним из миллионов её винтиков, но винтиком ответственным и на своём месте. Его память хранят не учебники истории, а те, кто работал с ним бок о бок, ценил его деловитость и преданность долгу.

Память о нём — это память о целой генерации управленцев, выкованной советской системой.
Благодарность за честное служение, каким бы ни был его исторический итог.