Гетц Борис Гаврилович

10 декабря 1925 - 2002

Борис Гаврилович Гетц
1925 — 2002

Если бы не война

Бывают судьбы, которые словно вырублены из одного куска времени, и всё в них — до последнего вздоха — подчинено дате рождения. Родись он на двадцать лет раньше, остался бы в истории как инженер или земский врач. Родись на десять лет позже — возможно, окончил бы мирный институт и писал бы диссертации о стали. Но 1925 год в Советском Союзе — это приговор к взрослению без юности. Десятое декабря, почти зима, почти конец года, когда мир уже не тот, что в начале века, и ещё не тот, каким станет. А ему предстояло стать человеком, который, не успев как следует вырасти, уже спасал Родину.

Испытание детством

Он рос в простой семье, каких были миллионы. Харьковщина, украинская земля, пропитанная чернозёмом и потом. Никто не мог предположить, что мальчишка из села Ново-Михайловка станет не просто солдатом, а живой легендой. Детство его было именно тем, что обычно называют «трудным», но он называл это просто — жизнью. В 1941-м, когда грянуло, ему не было и шестнадцати. Однако он уже знал, что землю, по которой ходили его предки, не отдают просто так. Уже в сорок первом он рвался на фронт, но его не брали — молод. Пришлось ждать целый год, который для него растянулся в вечность.

Дорога через пламя

В 1942-м он всё-таки надел шинель. Курсы пулемётчиков — и сразу на передовую. Юго-Западный фронт, дым, грязь, кровь. Сталинградская битва — вот где куётся характер, где мальчики становятся мужчинами за один день. Он выжил. И не просто выжил — стал командиром пулемётного взвода. К осени 1943-го у него за плечами уже год боёв, год потерь, год побед. Но главное испытание было впереди — Днепр.

Главное дело: берег, которого не забыть

Сентябрь 1943-го. Гетцу — восемнадцать лет. Он — лейтенант, командир пулемётной роты. Приказ: форсировать Днепр в районе Лоева. Вода — ледяная, небо — в разрывах, берег — в огне. Он первым поднял роту, первым ступил на мокрый песок правого берега. С пулемётами, с гранатами, с той отчаянной решимостью, которая бывает только в восемнадцать лет. И они закрепились. Пять суток держали плацдарм. Пять суток без сна, без подкреплений, с одной мыслью: не отдать. Когда закончились патроны, дрались прикладами и ножами. Когда кончились люди, он остался за пулемётом сам. И выстоял. За этот бой — звание Героя Советского Союза. Ему было девятнадцать.

После войны: генерал в мирной жизни

Война для него закончилась не в 1945-м. Он прошёл всю Европу, освобождал Прагу, видел Рейхстаг. А потом — армия. Вся его жизнь — военная служба. Командовал полками, дивизиями, дослужился до генерал-майора. Но внутри этого генерала, седого и статного, всегда жил тот мальчишка с Днепра, который не знал слова «назад». Он вышел в отставку только в 1984-м. И умер в 2002-м — тихо, без парадов, без оркестров. Так, как уходят настоящие герои.

Он мог бы стать кем угодно. Стал тем, кем должен был.

Спасибо ему за то, что в восемнадцать лет он не испугался воды и огня.