Гареев Муса Гайсинович

9 июня 1922 - 17 сентября 1987

Муса Гайсинович Гареев

1922 — 1987

Человек, который не умел не летать

Его называли «воздушным танкистом» — за то, как он вгрызался в небо, не считаясь с усталостью, страхом и приказами штаба, которые казались ему бессмысленными. Муса Гареев стал дважды Героем Советского Союза, но за этим блеском стояла история, полная внутренних надломов. Он не хотел воевать ради славы — он просто не представлял жизни вне кабины самолета, словно небо было его единственным домом, а земля — лишь временным пристанищем.

Детство, пропахшее керосином

Родился в башкирской деревне Ишмакаево, в семье, где каждый рубль был на счету. В десять лет он впервые увидел самолет — кукурузник, который сел на луг за околицей. Мальчик подбежал, коснулся рукой горячего металла — и с тех пор заболел небом. Но в авиационное училище его не взяли: подвело здоровье — врачи нашли шум в сердце. Гареев не сдался, год носил воду в столовой при аэроклубе, лишь бы быть рядом с техникой. В 1940-м его все-таки зачислили, но не из-за упорства — просто не хватало людей, и брали всех, кто дышал. Он знал это и стеснялся своей случайности.

Тот самый вылет, после которого хотелось уйти

Войну начал штурманом — сидел за спиной пилота, но мечтал сам держать штурвал. Переучился на Ил-2. Первый бой запомнил не победой, а паникой: он выпустил все ракеты в пустое поле, потому что испугался зениток. Вернулся на аэродром с мокрой спиной. Командир сказал: «Ничего, сынок. Учись». Гареев учился — через стиснутые зубы. В 1944-м его сбили над Литвой. Он выжил, три дня шел к своим по болотам, а в штабе уже оформили похоронку на его имя. Когда вернулся — никто не обнял. Только пожали руку и отправили в новый полет.

Ошибка, стоившая «Золотой Звезды»

К маю 1945-го на его счету было 250 боевых вылетов. Он уничтожил десятки танков и эшелонов. Дважды получил звание Героя. Но сам признавался: «Я не герой. Просто я дольше других не падал». После войны его отправили на учебу в Академию Генштаба — и там он провалил экзамен по тактике. Командование предложило пересдачу, но Гареев отказался. Сказал: «Устав учить не умею. Небо учил — выучил. А бумагу — нет». Его понизили, отправили в запас в звании полковника. Он уехал в Уфу, устроился в аэроклуб инструктором — учил мальчишек тому, что не умел объяснить на академической кафедре.

Неудобный характер

Гареев не терпел начальственного высокомерия. Однажды на приеме в Кремле он сказал маршалу Жукову: «Георгий Константинович, вы великий полководец, но зачем вы кричите на лейтенантов? Они же не враги». Жуков промолчал. Сослуживцы вспоминали, что Гареев часто спорил с командирами, отказывался лететь на задания, которые считал самоубийственными. Его называли трусом. Но он отвечал: «Смелость — это не лезть под пули. Смелость — вернуться с задания и сказать, что оно было бессмысленным».

Тишина после полета

Умер в 1987-м от сердечного приступа — в своем кабинете, за столом, среди книг по аэродинамике. Не дожил до перестройки, не увидел, как его ордена станут пылиться в музеях. В Башкирии его именем назвали улицу и школу, но местные старики до сих пор помнят не Героя, а старика Мусу, который чинил калитки соседям и ругался с дворниками из-за кур на газоне.

Он не хотел быть иконой. Он хотел, чтобы мальчишки, к которым он приезжал с лекциями, не боялись признаваться в страхе. Потому что летал не тот, кто не боится, а тот, кто, боясь, все равно поднимает машину в небо.

Спасибо, Муса Гайсинович, за то, что показали: герой — это не каменное изваяние. Герой — это человек, у которого дрожали руки. Но он все равно летел.