Фридман Александр Абрамович

16 февраля 1933 - 16 октября 2016

Александр Абрамович Фридман

1933 — 2016

КОГДА УЧЕНИК ПРЕВОСХОДИТ УЧИТЕЛЯ

У математика, преподававшего в Сорбонне, однажды спросили, что такое настоящий талант. Он ответил: «Тот, кто видит невидимое». Александр Фридман, которого в ведомственных коридорах называли «чудаком из планового отдела», всю жизнь доказывал, что экономика — это не цифры в графах, а живая, дышащая ткань. Его так и не поняли до конца коллеги, но те, кто сидел на его лекциях, до сих пор вспоминают, как он мог три часа рассказывать о том, почему советская система планирования в принципе не способна к саморазвитию. Он не кричал. Он улыбался и чертил графики, похожие на полет ласточки.

ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ВЗЛОМАЛИ РЕАЛЬНОСТЬ

Его первый учитель, старый профессор мехмата, однажды сказал молодому физику: «Ты решаешь задачу, где главное — не скорость, а умение смотреть на движение снаружи». Фридман в 1964 году защитил кандидатскую по физико-математическим наукам, но уже тогда его интересовало не падение яблока, а то, почему люди выбирают путь, а не падение. Соперники — академики от Госплана — считали его «математическим диверсантом». Они бросали ему вызов на заседаниях, требуя формул, которые бы доказали нерушимость пятилеток. Он молча исписывал доску уравнениями, а потом тихо говорил: «Нулевой рост — это тоже рост, только в обратную сторону». В зале замолкали. Любовь — его жена, преподавательница МГУ, вспоминала, что он мог среди ночи разбудить ее вопросом: «А если спрос — это не функция, а состояние души?» Он не был романтиком, но в его голосе звучала такая убежденность, что она начинала верить в экономику как в искусство.

ГЛАВНЫЙ МАТЧ: ЧЕЛОВЕК ПРОТИВ СИСТЕМЫ

В 1985 году он стал доктором экономических наук, а в 1988-м — профессором. Его ученики, будущие министры и директора заводов, вспоминали: «Он учил нас считать не деньги, а потери, которые несет общество, когда не слушает математика». Фридман создал теорию «экономической энтропии», где доказывал, что любая сверхцентрализованная система неизбежно разрушается изнутри — как кристалл с трещиной. Ему завидовали, его цитировали в кулуарах, но не печатали в официальных журналах. Предатель — бывший аспирант, который публично назвал его идеи «вредными для социализма» — позже, уже в девяностых, пришел к нему с просьбой написать рекомендацию для работы в западном банке. Фридман написал. Он вообще не умел держать зла, хотя помнил всё.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВИДЕЛ НАСКВОЗЬ

Знавшие его близко говорили, что у него был странный дар — смотреть на человека и сразу видеть его экономическую модель поведения. «Вы — не потребитель, — мог сказать он студенту. — Вы — накопитель ошибок». Он не любил громких слов и пафоса. На его лекциях всегда была тишина, даже когда он рассказывал о скучных коэффициентах. Он был высок, сутул и носил очки с толстыми линзами, за которыми прятался целый мир цифр, формул и человеческих судеб. Однажды после лекции к нему подошел парень, который всю жизнь считал себя гуманитарием, и сказал: «Спасибо. Я понял, что математика — это тоже поэзия». Фридман улыбнулся: «Нет, молодой человек. Математика — это способ не врать».

ПАМЯТЬ, КОТОРАЯ НЕ ЗАБЫВАЕТ, А ПРЕДУПРЕЖДАЕТ

Его наследие — это не только сотни научных статей и учебников по макроэкономике. Это тысячи людей, которые, услышав слово «планирование», теперь понимают: за ним стоит не бюрократия, а риск. Он умер в 2016 году, но его идеи о том, что экономика — это живой организм, а не машина, сегодня звучат актуальнее, чем когда-либо. Ученики его школы, рассеянные по миру, каждый раз, когда видят очередной экономический кризис, вспоминают его фразу: «Система не рушится от внешнего удара. Она умирает от внутренней неспособности признать, что математик оказался прав».

Спасибо за то, что превратил скучную науку в искусство прощения и предвидения.