Фофанов Алексей Иванович

15 мая 1915 - 4 сентября 1986

Алексей Иванович Фофанов
1915 — 1986

В то утро над переправой висела странная тишина

Я и сейчас, спустя десятилетия, слышу этот скрежет — так гусеницы тридцатьчетверки вгрызаются в размокший чернозём. Алексей Фофанов стоял, привалившись плечом к броне, и смотрел на ту сторону Днепра. Он не был похож на плакатного героя — худой, с обветренным лицом, руки в масле. Но когда он отдавал команду, голос его резал воздух, как нож. В тот день, в сентябре сорок третьего, рота получила приказ: форсировать реку у села Григоровка и держать плацдарм до подхода основных сил. Никто не знал, что это продлится трое суток.

Первый раз он увидел войну не на фронте

Детство Алексея прошло в рязанской глуши, где отцы уходили в поля до зари, а мальчишки учились молча сносить боль. Он рос приземистым, коренастым, с цепким взглядом. В семнадцать лет уехал в Москву, на завод «Красный пролетарий». Там, в цеху, где пахло стружкой и машинным маслом, он впервые понял, что такое ответственность. А потом была армия — срочная служба на Дальнем Востоке, школа младших командиров. Но настоящую войну он увидел, когда в сорок первом его часть попала в окружение под Киевом. Они выходили из котла пешком, без техники, теряя товарищей. Именно тогда в нем что-то перегорело и закалилось одновременно.

Когда он вел роту, земля дрожала

Фофанов не писал писем домой о подвигах. Он просто делал дело. Его танкисты знали: если комрот сказал «вперед», значит, назад пути нет. Командир 91-й отдельной танковой бригады вспоминал, как под Черкассами рота Фофанова ворвалась на немецкие позиции на такой скорости, что пехота противника не успела даже залечь в окопы. Тридцатьчетверки давили орудия, как спичечные коробки, а Алексей сидел в командирской башне с перепачканным лицом и спокойным, почти скучающим взглядом. За освобождение Украины он получил Золотую Звезду. Но главным своим достижением считал не награды, а то, что вывел из боя почти всю роту живой.

Он умел слушать тишину после боя

Сослуживцы рассказывали: в редкие минуты затишья Фофанов садился на броню и молчал. Не курил, не говорил — просто смотрел вдаль. Кто-то считал это странностью, кто-то — усталостью. Но я думаю, он просто запоминал мир без выстрелов. В характере его не было пафоса. Он мог накричать на механика за неубранный инструмент, но потом сам лез под днище помогать ремонтировать ходовую. Уважения он добивался не званием, а тем, что всегда делил с экипажем последнюю кружку воды.

Он вернулся в ту самую землю, которую защищал

После войны Фофанов не пошел в начальники. Уехал в небольшой городок на Рязанщине, устроился на завод, растил детей. О войне рассказывал редко, и то — только смешные случаи. Никто из соседей не догадывался, что этот тихий человек с мозолистыми руками — Герой Советского Союза. Он умер в начале сентября восемьдесят шестого, когда над полями уже плыла паутина бабьего лета. На похороны пришли не только ветераны, но и те, кого он, сгорая в танке, вытаскивал из огня на переправе через Днепр.

Он остался стоять на том берегу, навсегда.
Спасибо тебе, Алексей Иванович, за три дня, которые решили судьбу целой армии.