Фертман Роман Иосифович

11 мая 1912 - 14 февраля 1982

Роман Иосифович Фертман
1912 — 1982

Мастер второго плана
Его лицо, казалось, было создано для того, чтобы отражать чужие драмы, а не проживать свои собственные. Он не был звездой, чьё имя выносили на афишу, но без таких актёров, как он, сцена и экран теряют объём и правду. Фертман прожил долгую творческую жизнь, почти полвека отдав театру, но его судьба — это история о том, как быть незаменимой деталью в большом механизме, который редко благодарит за верную службу.

Сын своего города
Он родился и вырос в Одессе, в городе, где сама атмосфера пропитана театральностью, иронией и особым чувством свободы. Возможно, именно оттуда, из южных дворов и солнечных улиц, пришла его лёгкость перевоплощения, умение схватить самую суть характера в двух-трёх штрихах. Но одесская непосредственность плохо уживалась с жёсткими рамками советской системы, и ему пришлось учиться существовать внутри них, не теряя себя до конца.

Ученик великих
Его путь в искусство начался в студии при Одесском театре, а затем продолжился в Москве, в легендарном Театральном училище имени Щукина. Он попал в руки к мэтрам, учился у лучших. Однако карьера складывалась не стремительно. Он не был тем, кто прорывается напролом. Его талант был камерным, тонким, требующим вдумчивого режиссёрского взгляда. Он ждал своего часа, оттачивая мастерство в массовках и эпизодах.

Тень на экране
В кино он пришёл уже зрелым, сорокалетним мужчиной, и его кинематографическая судьба оказалась зеркалом театральной. Десятки ролей, почти всегда — эпизодических. Интеллигентный доктор, растерянный чиновник, сосед-обыватель. Он не играл главных героев, он создавал фон, ту самую жизненную среду, в которой они существуют. Его работа была подобна работе ювелира: крошечная, почти невидимая деталь, но без неё образ рассыпается. Он мог сказать больше одним взглядом, чем иной актёр — длинным монологом.

Человек в тени кулис
Коллеги знали его как человека исключительной скромности и порядочности, но за этим, вероятно, скрывалась и некоторая неуверенность, привычка не высовываться. Он видел, как взлетают и падают другие, как меняются правила игры, но предпочитал держаться в стороне от интриг. Эта осторожность, быть может, спасла его карьеру, но лишила громких триумфов. Он был тружеником сцены, для которого сам процесс служения искусству значил больше, чем аплодисменты.

Тихая слава
Сегодня его имя известно в основном историкам кино и театральным старожилам. Его наследие — это десятки сыгранных типажей, в которых, если приглядеться, угадывается целая эпоха со своими надеждами, страхами и абсурдом. Он не оставил мемуаров, не стал символом. Он просто честно делал своё дело, наполняя маленькие роли большой человеческой правдой.

Его жизнь — напоминание о том, что искусство держится не только на гениях, но и на верных рыцарях второго плана.
Благодарим за каждую сыгранную им секунду тихой, но абсолютной правды.