Федорец Семён Алексеевич

18 февраля 1921 - 2002

Семён Алексеевич Федорец
1921 — 2002

Тот, кто умел возвращаться с небес

В оттепель февраля 1921 года, когда земля под Смоленском только начинала дышать после революционных бурь, в крестьянской семье родился мальчик. Его колыбелью стал деревянный дом, где пахло ржаным хлебом и сеном, а первыми игрушками — отцовский инструмент и материнские сказки. Семён рос среди полей, где горизонт казался бесконечным, и в детстве научился видеть далеко, слышать ветер и чувствовать, как земля уходит из-под ног, когда бежишь по меже. Именно там, в деревенской тишине, в его душе поселилась мечта о небе — не как о бегстве, а как о продолжении этого простора.

Детство, закалённое голодом

В тридцатые годы деревня не знала изобилия. Каждый кусок хлеба был на счету, каждая зима — испытанием. Семён рано научился ценить труд: с восьми лет он уже помогал по хозяйству, а в двенадцать — работал в колхозе. Но именно в этой суровой школе выковалась его главная черта — упрямая, почти звериная воля к жизни. Он не жаловался, не просил, а просто делал. И когда в 1937 году в райцентре появилась агитбригада с плакатами о лётчиках, мальчик, чьи руки были в мозолях от косы, вдруг понял: там, в небе, нет ни бедности, ни голода — там есть только полёт.

Путь, проложенный крылом

В сороковом году, едва окончив школу, Семён уехал в Одесскую военно-авиационную школу. Там, на южном солнце, он впервые сел за штурвал учебного самолёта — и мир перевернулся. Война застала его курсантом, и лётную книжку он получил уже в эвакуации, в Средней Азии. С 1942 года — фронт. Истребитель Як-1 стал его вторым домом. В небе над Курской дугой, над Днепром, над Вислой — он дрался так, словно каждый вылет был последним. Три сбитых немецких самолёта лично, два — в группе. Два ордена Красной Звезды, орден Отечественной войны, медали. Но главное — он остался жив, хотя его машину пробивали не раз. В том небе, где смерть ходила за плечом, Семён вспоминал деревенские поля: там он тоже умел ждать и бить наверняка.

Корейское небо — вторая молодость

Когда в 1950 году вспыхнула Корейская война, советское командование отправило лучших. 913-й истребительный полк, где служил уже майор Федорец, перебросили на Дальний Восток. Там, в небе над Маньчжурией и Кореей, на реактивных МиГ-15, он снова почувствовал себя мальчишкой — тем самым, что глядел в смоленское небо. Теперь его противниками были американские «Сейбры», «Тандерджеты» и «Шутинг Стары». Два сбитых самолёта ООН, один — в составе группы. За эти победы он получил орден Ленина. Но важнее наград была тихая гордость: он снова вернулся домой — каждый раз, когда шасси касались полосы.

Характер, выкованный землёй

Сослуживцы вспоминали Федорца как человека немногословного, но надёжного. Он никогда не повышал голоса, не хвастался победами, не играл в героя. В столовой сидел с лётчиками, пил чай вприкуску, как в деревне, и молча слушал. В полёте был холоден и расчётлив — ни одной лишней секунды у цели. Но после боя, когда снимал шлем, лицо его становилось усталым и добрым. Таким же, наверное, было лицо его отца после долгого дня в поле. Семён никогда не забывал, откуда он родом, и в минуты тишины, глядя на облака, он видел не триумф, а бесконечную дорогу через рожь.

Он ушёл в 2002 году, оставив после себя не только боевые награды, но и память о том, что человек, выросший на земле, может стать хозяином неба. Его жизнь — это урок: неважно, с чего ты начинаешь — важно, как ты держишь штурвал, когда за спиной нет никого, кроме твоего детства.
Спасибо, Семён Алексеевич, за то, что в каждом вашем полёте была та самая деревенская тишина — надёжная, как руки отца, и чистая, как первая весенняя трава.