5 июля 1937 - 5 сентября 1991
Авиард Гаврилович Фастовец
1937 — 1991
**Звук, с которого всё началось**Гул турбины на рассвете над Чкаловским — низкий, упругий, почти осязаемый. Он вплетается в крик чаек и запах влажного бетона. В этой какофонии есть ритм, который слышит только лётчик: пульс машины, её дыхание, её норов. Авиард Фастовец стоит у кромки поля, и плеск нагретого воздуха над взлёткой кажется ему языком пламени. Он знает: сейчас, на этой ещё серой, неумытой полосе, он снова станет единым целым с металлом.
**Сын неба, рождённый на земле**Он появился на свет в Кривом Роге, в семье, где слово «авиация» звучало как заклинание. Отец, простой инженер, водил мальчика на заводские аэродромы, где самолёты казались гигантскими стрекозами, прикованными к земле. Авиард — имя, ставшее пророчеством, — рос с ощущением, что его истинный дом — там, где кончается гравитация. Он помнил, как впервые увидел истребитель: серебристый, хищный, он резал небо так легко, что у мальчика защемило сердце. Это была не мечта, а диагноз.
**Испытание огнём**В 1955 году он поступил в авиационное училище. Там, в муштре и бессоннице, сформировался характер: выдержанный, как закалённая сталь, и быстрый, как пуля. Учителя говорили, что у него «чувство крыла» — редкое качество, когда пилот не управляет машиной, а дышит с ней в унисон. После училища — служба в ПВО, где он летал на МиГ-17 и Су-9. Но настоящее призвание ждало его на земле, на полигонах, где рождались прототипы.
**Тот, кто приручал «парящие крепости»**В 1967 году Авиард пришёл в ОКБ Сухого. Здесь, в цехах, пахло озоном и напряжением. Он испытывал Су-17 — машину, которая должна была стать легендой. Каждый полёт был дуэлью: человек против физики, интуиция против цифр. Он выводил самолёты на запредельные углы атаки, заставлял их выживать там, где законы аэродинамики обещали катастрофу. Но настоящий подвиг случился в ноябре 1973 года, когда он первым в стране взлетел на палубном истребителе Су-27К с наземного трамплина. Тот взлёт — рывок в пустоту, когда под ногами не бетон, а пропасть, — открыл эру российского палубного авиастроения.
**Характер, высеченный из гранита**Коллеги вспоминали его молчаливым и сосредоточенным. Он не любил шумных тостов и долгих речей. Его языком была скорость. Он мог часами сидеть в кабине, прислушиваясь к вибрации приборной панели, как врач — к пульсу пациента. В нём не было бравады, но была ледяная решимость. Однажды, при отказе двигателя на взлёте, он увёл падающую машину от жилых кварталов, хотя катапультироваться мог за секунду. Он не считал это героизмом — просто работой.
**Эхо в турбинах**5 сентября 1991 года небо забрало его. За штурвалом учебного МиГ-29 он получил задание на отработку штопора. Техника не простила ошибки в расчётах. Авиард Фастовец ушёл в воздух, который любил больше всего на свете. Его имя выгравировано на мемориальной плите в Чкаловском, а в музеях стоят модели самолётов, которые он «поставил на крыло». Каждый раз, когда истребитель разрезает облака над Россией, в гуле турбин слышен его голос — спокойный, твёрдый, настоящий.
Ты не просто взлетел — ты научил небо слушаться человека.
Спасибо за то, что за штурвалом века остался Человеком.