Фарада Семён Львович

31 декабря 1933 - 20 августа 2009

Семён Львович Фарада
1933 — 2009

Лицо из общего сна
Если бы мы попытались собрать коллективный портрет советского, а затем и российского человека на рубеже эпох, его черты непременно были бы составлены из гримас и улыбок этого актёра. Он не был героем в классическом понимании — не нёс высоких идей, не играл королей. Он был тем, кого видели в троллейбусе, на кухне, в очереди за пивом. Через сто лет его образы — это не столько кинороли, сколько археологические артефакты быта, запечатлённые в странной, почти сюрреалистической комедии жизни. Он стал зеркалом, в котором общество узнавало само себя — нелепое, трогательное, вечно попадающее впросак.

Истоки под другим именем
Он пришёл в мир под фамилией Фердман, в семье, где отец был военным, а детство опалено войной. Будущее, казалось, было предопределено: Московский энергетический институт, работа инженером-механиком на заводе. Но где-то на периферии этой правильной биографии уже звучал смех — сначала в студенческой самодеятельности, потом в профессиональной эстраде. Смена фамилии на звучное «Фарада» стала не просто сценическим псевдонимом, а символическим жестом, актом творческого самоопределения. Он выбрал не карьеру, а судьбу — судьбу человека, который смешит.

Путь через эпизод
Его становление — это история о том, как второстепенное становится главным. Он не прошёл через Щуку или Щепку, его школой стала эстрада, а затем — Театр драмы и комедии на Таганке, куда его пригласил Любимов. Здесь, в авангардной атмосфере театра, оттачивался его уникальный гротеск. Но настоящую народную любовь ему подарил кинематограф, вернее, те крошечные, часто безымянные роли, которые он превращал в шедевры. Он не выходил на первый план, он возникал на его краю — и мгновенно перетягивал всё внимание на себя.

Мастер атомарной роли
Его главное дело — искусство мгновенного, почти химического преображения. Он не играл характеры в их развитии, он высекал искру типажа одним взглядом, одной интонацией, абсурдной пластикой. Помощник капитана из «Того самого Мюнхгаузена», дирижёр из «Формулы любви», сосед-алкоголик из «Гаража», милиционер из «Чародеев» — это калейдоскоп ликов одной сущности. Эта сущность — маленький, вечно суетящийся человек в огромном и нелепом мире. Его комедия была всегда с трагическим, или, точнее, человеческим подтекстом. Он смешил так, что в горле вставал ком.

Трагический клоун и тихий бунтарь
Вне экрана он был человеком парадоксальной серьёзности. Известна его принципиальная позиция во время травли Высоцкого, его отказ подписывать письма против коллег. Его внутренняя твердыня контрастировала с образами слабых и смешных героев. Болезнь, приковавшая его к инвалидной коляске в последние годы, стала страшной иронией судьбы для актёра, чьё тело было таким выразительным инструментом. Он терпел, молчал и продолжал работать, пока мог.

Что осталось в эфире
Через столетие его наследие существует в цифровом пространстве как набор мемов, цитат, коротких смешных видео. Потерялась, возможно, та самая ткань эпохи, тот контекст абсурда, который рождал его персонажей. Но осталось главное — чистая энергия комического, очищенная от злобы и унижения. Его важность сейчас — в этом лекарстве от уныния и оцепенения. Он напоминает, что даже в самой нелепой ситуации, в самом маленьком человеке живёт искра достоинства, которую можно отстоять лишь одной улыбкой.

Его смех, как маяк, мерцает в тумане прошлого.
Благодарим за то, что научил нас смеяться, не предавая.