Джобадзе Сергей Александрович

11 мая 1909 - 10 мая 1980

Сергей Александрович Джобадзе

11 мая 1909 — 10 мая 1980

✧ Имей он другую фамилию

Если бы не кавказский корень в фамилии, его биография, возможно, не требовала бы постоянного доказывания: я свой, я советский, я предан делу. Но грузинское звучание в паспорте в эпоху «борьбы с космополитизмом» и послевоенных чисток давало лишний повод для проверок. Сергей Александрович будто всю жизнь перешагивал через невидимый барьер, который ставила перед ним собственная родословная. Он не стал поэтом или художником, как многие его соотечественники, — он пошёл в инженеры, в химию, в газ. Самый прозаичный и самый нужный путь.

Другая профессия, другая война

Родись он в семье потомственных виноделов Кахетии, возможно, его имя носили бы сорта саперави. Но отец выбрал железную дорогу, а мальчик из Тифлиса впитал любовь к механизмам раньше, чем к буквам. Учёба в Московском химико-технологическом институте дала ему не только диплом, но и понимание: топливо — это кровь государства. Война могла бы сделать из него рядового снабженца, но он пошёл дальше. Вместе с инженерами он придумал, как перевести паровозы с дефицитного угля на газ. Это была не героическая атака, а тихая технологическая диверсия, сэкономившая тысячи тонн стратегического ресурса. Имя этой разработки — «Рельсовая война» — звучит как оружие, но было оно оружием логистики.

Если бы не настойчивость

Он мог бы просто следить за трубами газопровода «Саратов-Москва» — первого в стране, стратегического, построенного в рекордные сроки. Но Сергей Джобадзе не умел быть просто исполнителем. В 1957 году, когда встал вопрос об оформлении мемориала на Марсовом поле в Ленинграде, он настоял на том, чтобы пламя было не имитацией, а настоящим, вечным. Технически это было сложно: газ подать на открытый воздух, к факелу, который не гаснет ни в дождь, ни в снег. Он рискнул. Так появился первый в Советском Союзе Вечный огонь. Не приказ из Кремля, не копия западных аналогов, а инженерное решение человека, который понимал: память должна гореть буквально.

Человек, который не искал славы

Он не носил званий Героя, не мелькал на трибунах. «Заслуженный химик РСФСР» — сухая строчка для послужного списка. Но за ней — десятки патентов на изобретения, создание целой отрасли газосланцевой промышленности, воспитание учеников. Он не любил рассказывать о себе. Те, кто работал с ним, вспоминали его как резкого, требовательного, но невероятно щедрого на идеи человека. Он мог в два часа ночи примчаться на аварию на газопроводе, а утром уже сидеть за чертежами нового узла. Он не умел отдыхать.

Тень за спиной огня

Сегодня мало кто знает имя Сергея Джобадзе. Вечный огонь воспринимается как нечто само собой разумеющееся, как вечность, у которой нет автора. Но у вечности есть инженер. Если бы не его грузинское упрямство и советский размах, первый факел мог бы остаться электрической лампочкой в красном стекле. Он умер за день до своего семьдесят первого дня рождения. Будто отмерил ровно столько, чтобы успеть сделать главное.

Пламя, которое он зажёг, не гаснет, хотя имя зажёгшего — почти стёрто.

И если когда-нибудь вы остановитесь у огня на Марсовом поле, знайте: этот свет провёл по трубам человек, который мог стать виноделом, но выбрал газ.