Дзанагов Чермен Урузбекович

3 мая 1920 - 2015

Чермен Урузбекович Дзанагов
1920 — 2015

Мастер, ожививший камень

В осетинских селениях до сих пор вспоминают, как в тридцать седьмом по улице прошел молодой человек с глыбой песчаника в руках. Никто не знал его тогда. Соседи видели лишь профиль, обточенный ветром, и слышали дробный стук резца по вечерам. Чермен, сын Урузбека, уже тогда носил в себе нечто большее, чем просто ремесло. Он был молчалив, но его руки говорили без устали. Казалось, сама земля Иристона выбрала его, чтобы через грубый камень рассказать о своей душе.

🏔 Детство среди великанов

Он родился в день, когда весна в горах запаздывала, а снег на вершинах ещё слепил глаза. Маленький Чермен рос среди великанов — не в переносном смысле. Его отец, Урузбек, был кузнецом, и мальчик с детства видел, как из бесформенной железной болванки рождались мечи и подковы. Но душа Чермена тянулась не к металлу — к камню. Он мог часами сидеть у реки, рассматривая валуны, выискивая в них очертания будущих лиц. Никто не учил его этому. Просто однажды он взял обломок скалы и отсек лишнее. Так появился первый профиль — профиль деда, смотрящего в вечность.

🛤 Путь, вырубленный в скале

Когда грянула война, Чермен ушёл на фронт. Но даже в окопах, между взрывами, он рисовал — углём на стенках блиндажей, глиной из-под ног лепил фигурки солдат. После Победы он вернулся в Орджоникидзе, но город уже был другим, и сам он стал другим. В мастерской, пропахшей пылью и скипидаром, он начал создавать то, что позже назовут «каменным эпосом Осетии». Его герои не улыбались. Они смотрели сурово, как те самые горы, из которых были высечены. Каждая складка одежды, каждая морщина на лице — это был не декор, а биография народа.

🏛 Главное дело: каменная летопись

К восьмидесятым имя Дзанагова знала вся республика. Народным художником РСФСР он стал не за один день, а за десятилетия упорного труда. Его работы стояли в парках и на площадях, но главное — они стояли в сердцах. Памятник Коста Хетагурову, портреты героев гражданской войны, мемориалы павшим — каждое произведение было исповедью. Чермен не просто ваял статуи. Он вынимал из мрамора и бронзы души людей, которые уже ушли, но чьи голоса всё ещё звучали в ущельях. Говорят, что когда он работал над бюстом поэта, в мастерской внезапно погас свет. А когда включили — на лице скульптора была улыбка. Ему показалось, что Хетагуров шепнул: «Спасибо».

Характер, закалённый временем

Он был нелюдим на публике, но душой — нараспашку для друзей. Поздней осенью, когда мастерскую заносило листвой, он мог сидеть часами у печи, поправляя дрова и слушая ветер. Никогда не жаловался на усталость, никогда не торопился. Каждое движение резца было выверено, как шаг альпиниста по гребню. Он не терпел фальши — ни в искусстве, ни в людях. Однажды, увидев бездарную работу на районной выставке, он просто развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Но на следующее утро принёс молодому автору свой резец и кусок камня. «Попробуй ещё», — сказал он. И это было дороже любой похвалы.

Наследие, высеченное в вечности

Чермен ушёл в 2015-м, оставив после себя не просто скульптуры — оставил память, высеченную в граните. Его работы стоят в музеях и на площадях, но самое главное его творение — это незримый мост между прошлым и будущим Осетии. Он сделал для народа то, что никто не умел: превратил камень в душу, а душу — в камень. И сегодня, когда в горах дует ветер, кажется, что слышен не только шум листвы, но и тихий стук его резца.

Он ушёл, но оставил нам свои руки, которые так и не разжались.
Спасибо тебе, Чермен, за то, что научил нас видеть в камне живых.