Драгомирецкий Владимир Порфирьевич

30 декабря 1914 - 23 августа 1979

Владимир Порфирьевич Драгомирецкий
1914 — 1979

Рождение под чужой звездой

Если бы не случайность, вынудившая семью осесть в местечке под Минском, мальчик мог бы стать французом. Его отец, Порфирий, строил железные дороги в Салониках, мать держала станционный буфет в Греции. Но война, империи, границы — всё смешалось, и в декабре четырнадцатого года младенец появился на свет в доме, где пахло не средиземноморской солью, а белорусским снегом. Вместо Средиземного моря — река Свислочь, вместо греческой речи — русская молитва. Эмиграция не случилась, и этот неслучившийся поворот предопределил небо.

Вместо инженера — в небо

Отец мечтал, что сын продолжит династию путейцев. Владимир послушно поступил в железнодорожный техникум, чертил профили насыпей и мостов. Но однажды над депо загудел мотор По-2, и мальчик понял: рельсы — это вниз, а он хочет только вверх. В 1936 году, бросив диплом, он уехал в Одесскую школу пилотов. Через три года он уже командовал звеном истребителей. Позже он признавался: если бы остался с отцом, строил бы мосты через Днепр. Но судьба построила мост через войны.

Испытание огнём

В 1941-м он летал на И-16, которые немцы называли «крысами». Дерево и фанера против мессершмиттов. В первые недели войны он сбил три бомбардировщика над Киевом, но сам был сбит — упал в болото, выбирался двое суток, обожжённый. В 1943-м, командуя 270-м истребительным полком, он придумал тактику «свободной охоты»: уходить в облака, ждать, бить с солнца. За три года лично уничтожил двенадцать самолётов врага. Однажды его Ла-5 загорелся, он прыгнул с парашютом, но успел пнуть по хвосту «фокке-вульфа» ногой — в ярости. Командиры удивлялись: как он выжил? Он просто не умел умирать.

Генерал без погон на сердце

В 1950-м, когда страна праздновала Победу, Драгомирецкий оказался не у дел: упал с лошади, перелом позвоночника. Врачи сказали: «Не летать». Он промолчал, сделал операцию на дому, через полгода снова сел за штурвал МиГ-15. К 1956-му он уже генерал-лейтенант, командующий дальней авиацией. Но внутри остался тем мальчишкой, который ушёл из техникума. Он не терпел парадов и наградных списков, требовал от пилотов только одного — мастерства. Говорил: «Самолёт прощает глупость один раз».

Сдвинутая реальность

Представьте: если бы в 1914-м родители вернулись в Грецию, он мог бы воевать за другую страну. Или не воевать вовсе — остаться проектировать мосты. Но он выбрал русское небо, и небо выбрало его. В 1960-м, когда Хрущёв сокращал армию, Драгомирецкий ушёл в отставку — не скандально, молча. Последние двадцать лет жил в дачном посёлке под Москвой, писал мемуары, которые никто не издал. Умер от инфаркта, когда в небе над его домом пролетал истребитель. Соседи говорили: он поднял голову и улыбнулся.

Если бы все люди выбирали ту судьбу, что им предназначена, мир остался бы без героев. Но он выбрал своё небо, хотя мог стать строителем.

Спасибо за то, что не побоялся сгореть, чтобы мы знали: иногда нужно бросить рельсы и взлететь.