Доманин Александр Фёдорович

5 ноября 1923 - 25 июня 2009

Александр Фёдорович Доманин
1923 — 2009

Тот самый председатель

Бывают люди, которых не слышно за трибуной, но видно за плугом. Доманин не кричал лозунгов — он просто брал землю и делал её плодородной. В 1961 году, когда его назначили председателем колхоза имени Ленина, многие засомневались: справится ли фронтовик, привыкший к окопам, с мирным хозяйством? Но он справился так, что спустя годы колхозники вспоминали его не иначе как «наш Александр Фёдорович» — с уважением и тёплой грустью.

Детство на пашне

Родился он в крестьянской семье, где хлеб добывали мозолями. Мальчишкой вставал затемно, чтобы успеть и корову подоить, и в поле помочь. Отец, вернувшись с Гражданской, учил сына не бояться работы: «Земля, Саня, обмана не терпит. Только ласку понимает». Эти слова Доманин запомнил на всю жизнь. Когда грянула война, ему едва исполнилось восемнадцать — вместо свадьбы и мирных забот пришлось взять винтовку.

От окопа до председательского кабинета

Война прошла через него кровавой ниткой. Ранение под Ржевом, госпиталь, снова фронт. После Победы он вернулся в родное село — и увидел выжженные поля, пустые амбары, усталых женщин. Надо было не просто работать, а поднимать хозяйство из пепла. В 1950 году за рекордные урожаи ему дали Звезду Героя Социалистического Труда. Но он не почил на лаврах: в 1961-м, взяв колхоз, начал строить всё заново — фермы, зернотоки, клубы.

Хозяин земли

Пятнадцать лет его председательства — это не сухие отчёты, а живая история. Он первым в районе перевёл колхоз на хозрасчёт, закупил импортные комбайны, построил школу и детский сад. Помню, как однажды на собрании кто-то сказал: «Нет денег на новый трактор». Доманин снял пиджак, положил на стол свою Звезду: «Залогом оставлю. А трактор будет». И трактор появился. Он не сидел в кабинете — каждое утро объезжал поля, разговаривал с механизаторами, знал, у кого корова отелилась, а у кого сын в армию ушёл.

Человек, который не старел

В характере его была удивительная черта: он никогда не повышал голос. Даже когда что-то шло не так, только хмурил брови и тихо говорил: «Надо переделать. Иначе нельзя». Колхозники его слушались не из страха — из уважения. После работы он любил посидеть у правления, покурить «Беломор» и послушать, о чём гутарят мужики. Говорил мало, но каждое слово весило.

Послесловие

Он ушёл с должности в 1976-м, но до конца жизни оставался почётным председателем. Когда в 2009-м его не стало, на похороны пришло всё село — даже те, кто давно уехал в город. И сейчас, проходя мимо конторы колхоза, старики кивают на портрет в рамке: «Вот, гляди, настоящий хозяин был. Таких больше нет».

Память о нём — не в граните, а в хлебе, что родит эта земля.
Спасибо тебе, Александр Фёдорович, за то, что не дал умереть деревне.