4 марта 1901 - 1970
Буеверов Алексей Матвеевич
1901 — 1970
**За столом у Сталина**Его видели нечасто на парадах и в газетных передовицах. Он был из той породы людей, чья работа заключалась не в произнесении речей, а в том, чтобы заставить работать гигантские механизмы народного хозяйства. Его кабинет в наркомате, а позже в министерстве, всегда был завален кипами бумаг, чертежами, графиками. Запах типографской краски от свежих сводок, стук арифмометров в соседней комнате, вечный дым махорки в воздухе — вот его привычная стихия. Он был одним из тех, на ком держалась повседневная, непарадная жизнь огромной страны в самые тяжелые её годы.
**Из рабочей заставы**Родился он в Москве, в районе, который тогда назывался просто — застава. Не парадный центр, а рабочие кварталы, где жизнь начиналась с фабричного гудка. Эта приземлённость, это понимание того, из каких кирпичей складывается реальное производство, осталось с ним навсегда. Он не теоретик, вышедший из университетских аудиторий, он — практик до мозга костей. Его школа — это цех, мастерская, строительная площадка. Ещё юношей он пришёл на завод, и руки его знали не только вес документа, но и вес инструмента.
**Путь управленца**Его карьера — типичный и одновременно уникальный для того времени путь выдвиженца. Стране, строящей индустрию с нуля, отчаянно нужны были грамотные, энергичные организаторы, умеющие не командовать, а налаживать. Его заметили. Сначала — местное хозяйство, потом — ответственные посты в системе Наркомата тяжёлой промышленности. Он не взлетал стремительно, он поднимался плавно, словно набирая вес и авторитет с каждым новым объектом, каждым выполненным планом. Война застала его на посту заместителя наркома. И тут его практицизм оказался бесценным.
**Мобилизация тыла**Великая Отечественная стала для него главным экзаменом. Не на фронте, а здесь, в эвакуированных на восток цехах, на полуразрушенных, но не остановившихся заводах. Он был среди тех, кто организовывал этот невероятный переброс промышленности. Помню, как он, уже седеющий, с неизменным портфелем, мог сутками не выходить из кабинета, решая вопросы по грубым полевым телефонам: вагоны с оборудованием, размещение людей, запуск станков на новом месте. Его речь была лаконичной, без лишних слов, решения — быстрыми и чёткими. Это была война снарядов и танков, и он отвечал за их бесперебойное рождение в тылу.
**Суть характера**Он не был публичным человеком. Никакой рисовки, никакого пафоса. Суховатый, немного угрюмый на вид, он целиком растворялся в работе. Коллеги уважали его за профессионализм и редкую в те времена неконфликтность — он умел договариваться и находить решения, а не искать виноватых. После войны он так же, без суеты, занимался восстановлением — теперь уже разрушенных войной предприятий. Его жизнь была графиком, планом, отчётом.
**След в металле и графиках**Сегодня его имя знают лишь историки да специалисты. Он не оставил мемуаров, его портреты не висели на каждом углу. Но его наследие — это сотни восстановленных и построенных заводов, это отлаженная в огне система управления промышленностью. Он был винтиком, но винтиком высочайшего качества, без которого махина могла бы дать сбой. Его вклад — в металле танков, дошедших до Берлина, и в мирном железе, поднявшем из руин страну.
Тихая, но прочная память о человеке, который делал дело.
Спасибо за каждый запущенный станок и каждый выполненный план.
