Учёный, открывший невидимую жизнь морских глубин — физиолог растений и микробиолог
Владимир Степанович Буткевич (1872–1942) прожил долгую жизнь в науке: семь десятилетий, наполненных экспедициями, лабораториями, университетскими кафедрами и открытиями, которым суждено было получить признание уже после его смерти.
Путь через университеты и границы
Родился он 19 июня 1872 года в селе Русаново Тульской губернии — в семье отставного майора и дворянки из Ярославля. После Тульской гимназии поступил на физико-математический факультет Московского университета, откуда был отчислен за участие в студенческих волнениях, но вскоре возвращён. Получив университетский диплом, продолжил образование в Московском сельскохозяйственном институте. Затем — командировка за рубеж: Цюрих, где он работал у биохимика Э. Шульце, и Лейпциг, в лаборатории знаменитого В. Пфеффера. В 1905 году защитил магистерскую диссертацию по физиологии растений и на многие годы связал свою судьбу с Новоалександрийским институтом сельского хозяйства, эвакуированным с началом Первой мировой войны из Пулав в Харьков.Море, «Персей» и открытие, опередившее время
В зрелые годы Буткевич вышел в прямом смысле в открытый океан — в составе экспедиций на судне «Персей», а также в походах на Азовское и Каспийское моря. Именно для этих рейсов он сконструировал прибор для забора морской воды, впоследствии названный его именем — батометр Буткевича. По итогам многолетних наблюдений он первым поставил вопрос о соотношении живых и некультивируемых бактерий в морской воде и в 1932 году дал на него численный ответ. Оценка, казавшаяся современникам скромной, с развитием науки лишь подтвердила его правоту. Член-корреспондент АН СССР с 1929 года, доктор биологических и сельскохозяйственных наук, кавалер ордена Трудового Красного Знамени — таков итог его научного пути.Место упокоения
Владимир Степанович скончался 4 ноября 1942 года в Москве и был похоронен на Ваганьковском кладбище, на участке № 20 — рядом с городом, которому отдал последние десятилетия своей жизни.Светлая память учёному, чьи труды пережили его самого.
