Бурнашёв Николай Петрович

8 августа 1925 - 20 апреля 1993

Николай Петрович Бурнашёв
1925 — 1993

Человек, разбудивший Норильск

Зимой 1943 года на станцию Норильск прибыл эшелон с пополнением. Среди промороженных вагонов, в обнимку с ящиком буровых коронок, стоял восемнадцатилетний парень в перешитом отцовском полушубке. Он смотрел, как метель заметает рельсы, и не знал, что эти заснеженные сопки станут его судьбой на полвека. Николай Бурнашёв приехал не просто работать — он приехал доказывать, что земля не отдаёт свои богатства без боя.

Северное детство

Детство Коли Бурнашёва прошло в деревне, где каждый мужик умел управляться с лошадью и топором, но о геологии никто и не слыхивал. Война оборвала отрочество — отец ушёл на фронт, а парнишка, приписав себе лишний год, рвался на завод. Но вместо станка он попал за Полярный круг, в Норильлаг, где зона и стройка слились в одно серое пятно. Однако взгляд этого подростка был цепким: он не просто таскал брёвна, он запоминал, как опытные мастера ставят вышку, как читают керн. Вскоре заметили — парень понимает землю.

Путь сквозь вечную мерзлоту

Бурнашёв начал помощником бурильщика, когда буровые станки «Крелиус» казались допотопными реликтами. Механизмы то и дело ломались, замерзали, а порода в Норильске — словно броня. Но он, в промасленной телогрейке и валенках, умел слушать машину: по вибрации штанг, по звуку коронки определял, что там, в глубине. Через десять лет он уже сам командовал бригадой. Помню, как он учил молодых: «Буровик — это сапёр. Ошибся на метр — и скважина впустую, весь участок сел на мель». Он не просто сверлил землю — он выстукивал её пульс.

Главное дело: коронка Героя

В начале шестидесятых разведка в Норильске вошла в азартную фазу. Нужны были тонны руды, и Бурнашёв со своей бригадой взялся за самое трудное — бурение в зоне вечной мерзлоты, где замёрзшая порода чередовалась с подземными водами. Его станки работали в три смены, без простоев. Однажды зимой, в пятидесятиградусный мороз, когда лопнула обсадная труба, он, не снимая рукавиц, ледяными пальцами на ощупь перехватил аварийный замок. Скважина была спасена.

В 1963 году, когда Бурнашёву вручали Звезду Героя Социалистического Труда, он стоял в Кремле, смущённо теребя медаль. «Да я ж не один, — говорил он потом в общежитии. — Семёныча спасибо скажите, он глинистый раствор придумал, и девчат-лаборанток». Но страна знала: именно этот буровой мастер, с грубыми, вечно в цементе руками, пробил дорогу к рудным телам, которые стали основой Норильского комбината.

Характер нордический

В бригаде его побаивались и боготворили. Он мог выгнать с буровой за небрежно сложенный инструмент, но никогда не повышал голос впустую. Говорил тихо, жёстко, с уральским говорком. В столовой сидел с рабочими, брал ту же баланду, что и все. А в редкие часы отдыха садился у печки-буржуйки, чинил буровые ключи и посмеивался: «Металл, он отдыха не любит — либо его куёшь, либо он тебя гнёт». Он не писал книг, не читал лекций — он просто бурил, и каждый метр этой земли был его рукописью.

Наследие

Он ушёл на пенсию в конце семидесятых, но ещё долго появлялся на буровых с мешком инструмента. Говорили, что без Бурнашёва вышка работает хуже, будто душа из неё вылетает. Умер он в апреле 1993-го, когда страна уже забывала имена героев. Но в Норильске, на старых площадках, до сих пор показывают скважины, пробурённые «бригадой Бурнашёва» — они до сих пор в строю, выдают руду.

Крепкой оказалась твоя рука, что держала буровой ключ, словно скипетр Севера.
И земля, которую ты разбудил, до сих пор помнит твой шаг по вечной мерзлоте.