Бункин Фёдор Васильевич

17 января 1929 - 6 мая 2016

Фёдор Васильевич Бункин
1929 — 2016

Начало в тишине
Его мир начался не в лаборатории, а в деревенской тишине. В селе Ключи, что в Тамбовской области, где земля дышала покоем, а небо казалось бескрайним полотном для детских мыслей. Эта тишина, пронизанная шелестом листвы и запахом нагретой солнцем земли, стала первой вселенной будущего физика. Здесь, в простоте и ясности сельского быта, рождалось то самое чувство гармонии, которое позже он будет искать в сложнейших уравнениях, описывающих волновую природу мира.

Корни в чернозёме
Детство, пришедшееся на суровые предвоенные и военные годы, не баловало. Оно учило не абстрактным понятиям, а самой что ни на есть конкретной стойкости. Труд на земле, ответственность, умение видеть причину и следствие в простых вещах — эти уроки чернозёмной России оказались прочнейшим фундаментом. Они закалили характер, привили ту самую «крестьянскую» основательность, которая не позволяла отрываться от почвы даже в самых головокружительных теоретических полётах. Война, лишения, ранняя взрослость — всё это не сломало, а закалило, подарив внутренний стержень, непоколебимый, как материк.

Дорога к свету
Путь от сельской школы к Московскому физико-техническому институту был не просто сменой локаций. Это был переход из мира интуитивного понимания природы в мир её точного, математического описания. Но он нёс с собой ту самую детскую ясность взгляда. Его научным отцом стал Александр Михайлович Прохоров, один из отцов лазера. Под его руководством деревенский паренёк, впитавший в себя терпение земли, начал постигать терпение науки — кропотливой, требовательной, но столь же прекрасной в своей логике.

В сердце волны
Вся его дальнейшая жизнь стала служением волне — световой, лазерной. Он не просто изучал её, он жил в её ритме. Став одним из ведущих специалистов в области нелинейной оптики и лазерной физики, Бункин возглавил Научный центр волновых исследований. Его работы по взаимодействию мощного лазерного излучения с веществом, по лазерному термоядерному синтезу — это не сухие отчёты. Это попытки обуздать и понять ту самую первозданную энергию, которая, быть может, в ином виде рождалась в грозах над полями его детства. Даже в редакторской работе — руководстве серьёзными научными журналами — он оставался верен принципу ясности, борясь с «шумами» и искажениями, стремясь к чистоте научной мысли, подобной чистоте родниковой воды.

Компас из детства
Он никогда не был кабинетным затворником. В нём чувствовалась та самая природная основа, соединённая с интеллектуальной мощью. Спокойный, вдумчивый, немногословный — таким его знали коллеги. Эта немногословность тоже родом из тех мест, где слова ценились на вес, а дела говорили сами за себя. Его авторитет был негромким, но непререкаемым, как закон природы, который он изучал. Детство научило его слышать тишину, а в тишине, как известно, лучше всего слышны истинные волны.

Дерево, давшее тень
Наследие Фёдора Васильевича — это не только статьи, патенты и ученики, хотя их у него множество. Это целая научная школа, выросшая на принципах честности перед фактом и глубины понимания. Это центр, который продолжает его дело. Но, быть может, главное наследие — это пример. Пример того, как прочная, честная, выкованная трудом и лишениями основа детства может стать лучшим трамплином для полёта человеческого духа и разума к самым вершинам познания.

Память о нём — это тихий свет лазера в лабораторной темноте, точный и направленный.
Благодарность — за то, что нёс в себе мудрость земли, чтобы объяснить законы неба.