24 декабря 1921 - 21 февраля 1997
Зия Мусаевич Буниятов
1921 — 1997
Кем он был на самом деле? Спросите тех, кто знал.Он не поддаётся одному определению. Каждый, кто стоял рядом, видел его по-своему, и из этих отражений складывается портрет человека, который был больше, чем сумма званий: учёный, солдат, дипломат, спорщик, учитель, легенда.
Чему научил его Учитель?Первым наставником стал отец, Муса, учитель словесности, прививший любовь к персидской и арабской поэзии. Позже, в университете, профессор Аббаслы, востоковед старой школы, с которым они спорили до хрипоты о переводах Хафиза. Учитель требовал точности, ученик — вдохновения. Этот спор длился десятилетия.
Что сказал о нём Соперник?В научном мире Азербайджана у него был принципиальный оппонент — историк Вилаят Гулиев. Их полемика о происхождении Кавказской Албании гремела на всесоюзных конференциях. Буниятов доказывал свою теорию с такой страстью, что Гулиев однажды назвал его «воином, который забыл положить меч после войны». Соперник признал силу — это ли не высшая форма уважения?
Как о нём говорила Любовь?Жена, Гюльнара, дочь известного поэта, вспоминала: «Зия умел любить так же, как воевать — до конца, без оглядки, с полной отдачей». Они познакомились в библиотеке, и он, тогда ещё аспирант, подарил ей рукописный перевод Омара Хайяма — на 50 листах, выведенных каллиграфическим почерком. Для неё он оставался тем мальчиком, который писал стихи под грохот снарядов.
Кого он считал предателем?В середине 1950-х, после возвращения из немецкого плена, его полгода допрашивали в НКВД. Предателей, по его словам, было двое: сослуживец, написавший донос, и собственное молчание. «Я предал свою молодость, когда молчал в те дни», — говорил он на склоне лет. Этот опыт заставил его всю жизнь бороться с несправедливостью открыто, словно искупая давнюю немоту.
Что рассказывают Ученики?Академик Вели Ахмедов, его аспирант, вспоминает: «Зия Мусаевич мог разбудить в три часа ночи и крикнуть в трубку: “Я понял! Этот стих из “Хамсе” Низами — не о любви, а о политике!” Он не учил нас, он заставлял нас гореть». Ученики называли его «человек-огонь» — тот, кто зажигает, даже когда сам уже устал гореть.
Каким он был для Посторонних?В последние годы жизни, будучи депутатом и академиком, он однажды остановил такси, чтобы отвезти домой незнакомую старушку с рынка. Водитель узнал его только на следующий день по портрету в газете. «Это был не “герой”, — сказал шофер, — это был просто человек, который помнил, как тяжело нести сумки».
Память — это не бронза, а отражение в тысячах глаз. Он видел войну, плен, славу, предательство — и остался собой: тем, кто умел любить до последнего вздоха и драться до последней буквы.
Спасибо за то, что был не просто учёным, а тем, кто учил нас жить.