Бондаренко Игорь Михайлович

22 октября 1927 - 30 января 2014

Игорь Михайлович Бондаренко

1927 — 2014

Тот, кто верил в правду слова
Для своих учеников он был не просто редактором — совестью профессии. Для коллег-писателей — человеком, который никогда не предавал бумагу. Для властей — неудобным свидетелем, для читателей — голосом, который не лгал. Его судьба — это не хроника дат, а скрещение взглядов тех, кто знал его в разное время.

Воспитание войной и тишиной
Учитель, преподававший в ростовской школе, вспоминал его мальчишкой, который не выкрикивал ответы, а думал вслух. Детство Игоря пришлось на войну — оккупация Ростова, голод, страх. Но именно тогда, среди развалин, он впервые взял в руки книгу не как развлечение, а как доказательство жизни. Отец, погибший на фронте, оставил ему не наследство, а чувство долга — быть свидетелем.

Становление в тени великих
В университете его заметил профессор, который однажды сказал: «Из этого парня выйдет либо большой писатель, либо большой бунтарь». Соперники по первым публикациям завидовали его стилю — плотному, без лишней воды. Позже, на посту главного редактора журнала «Дон», Игорь Михайлович столкнулся с предательством тех, кто вчера жал ему руку: его отстраняли, печатали доносы, но он возвращался. Соперник в нем уживался с миротворцем — он не писал фельетонов на врагов, он просто продолжал издавать правду.

Главное дело: редактор, который не вычеркивал
Его кабинет в редакции «Дона» стал местом силы для целого поколения донских литераторов. Ученики вспоминали: он не правил рукописи скальпелем, а дышал в них жизнью. Молодой прозаик, которого Бондаренко впервые напечатал, позже говорил: «Он дал мне не славу, а право быть услышанным». Любовь к слову у него была ревнивой — он отказывался публиковать графоманов, даже если за ними стояли большие чины. Его собственные книги — «Живущие», «Тихий Дон» (не путать с шолоховским, а свой, пронзительный взгляд), рассказы о войне — читались как исповедь.

Личность: упрямство доброты
Друзья знали его как человека, который мог не спать ночь, чтобы утешить коллегу в беде. Враги — как того, кто не прощал лжи, даже если ложь сулила выгоду. Жена вспоминала: он никогда не кричал, но его тишина была громче любых скандалов. Предатель, однажды написавший на него кляузу, через десять лет пришел просить помощи — и Бондаренко помог. «Не ради него, — объяснил он ученику, — ради того, чтобы не стать им».

Наследие: голос, оставшийся в бумаге
После его ухода в 2014 году остались не только книги, но и десятки авторов, которых он «выносил» как собственных детей. Ученики теперь сами стали редакторами, соперники — друзьями, а те, кто предавал, — музейными экспонатами. В Ростове-на-Дону его имя носят библиотека и литературная премия. Но главное — в каждом номере журнала «Дон», который выходит сегодня, есть частица его редакторского пульса.

Память о нем — это тихий шелест страниц, где правда не боится быть напечатанной.
Спасибо за то, что в мире, где слова часто пусты, вы умели наполнять их смыслом.