Бондарь Александр Алексеевич

2 сентября 1922 - 14 мая 1992

Александр Алексеевич Бондарь
1922 — 1992

Колыбель над пропастью

Его детство пахло полынью и гарью. Мальчик, родившийся на донской земле, в деревне Новосёловка, впитывал степные ветры так же жадно, как и рассказы старших о лихих годах Гражданской. Мир его был огромным и жестоким: небо над головой казалось бесконечным, а земля под ногами — зыбкой. Семья жила трудно, но именно в этой бедности, в крестьянском поту и молитвах матери закалялся стержень. Донская степь не прощала слабости — она учила либо взлетать, либо ломаться. И он выбрал небо.

Ветры хутора

Война пришла не внезапно — она нарастала, как гул в степи перед бурей. Саша, ещё подросток, видел, как уходят старшие, как плачут женщины. В 1941 году ему едва исполнилось девятнадцать. Он не ждал повестки — сам пошёл в военкомат, оставив матери горький узелок с хлебом. В его жилах текла кровь тех, кто веками пахал эту землю, и потому земля требовала защиты. Он мечтал о небе, но сначала его научили ползать по-пластунски и сжимать лопату. Всё, что было потом — штурвалы, перегрузки, свист пуль — всё росло из той первой решимости, когда он, мальчишка, сказал себе: «Я вернусь. Или не вернусь, но не сломаюсь».

Небо, пропахшее войной

К 1944 году за его плечами было более сотни боевых вылетов. Штурмовик Ил-2, прозванный «летающим танком», стал его вторым домом. Он бомбил немецкие колонны, выжигал вражеские аэродромы, возвращался на изрешеченной машине, когда казалось, что крылья вот-вот сложатся. Каждый вылет был битвой не только с врагом, но и со страхом, который — он знал это — живёт в каждом, кто поднимается в воздух. Но страх он превращал в ярость. В его группе говорили: «Бондарь не просто летит — он пашет небо». За мужество и точность ударов ему присвоили звание Героя Советского Союза. Медаль «Золотая Звезда» не согревала в кабине в сорокоградусный мороз, но она напоминала: он — тот самый мальчишка из степи, который не посмел подвести.

Кремень и молитва

Он не любил рассказывать о войне. Друзьям и сослуживцам запомнился человеком немногословным, с тяжелым взглядом и руками, привыкшими держать не только штурвал, но и лопату. В нём уживались крестьянская основательность и лётная дерзость. После войны, уже полковником, он продолжал служить, учил молодых, но никогда не учил их ненависти — только дисциплине и любви к машине. В его характере не было позы, не было рисовки. Была та самая, выношенная в детстве, правда: «Сделал дело — молчи. Не сделал — тем более молчи».

Тень «Ила» в вечности

Он ушёл 14 мая 1992 года. Страна, которую он защищал, уже разваливалась, но память о таких, как он, осталась нетленной — как старый, проржавевший, но всё ещё гордый остов самолёта на постаменте. В родной Новосёловке его имя помнят. В школьных музеях висят пожелтевшие фотографии: молодой лейтенант смотрит в объектив, и в его глазах — небо, которое он так и не отпустил до конца. Он не стал великим полководцем, не писал мемуаров. Он просто был тем, кто в нужный час поднял свою машину в атаку, зная, что назад можно и не вернуться.

Спи спокойно, степной сокол. Ты своё небо уже отвоевал.
Спасибо тебе, Александр Алексеевич, за то, что твоя юность стала нашей свободой.