Бойцов Аркадий Сергеевич

17 марта 1923 - 15 июня 2000

Аркадий Сергеевич Бойцов
1923 — 2000

Человек, который не верил в собственную смерть

Он был из той породы людей, которые летают не ради славы, а ради чувства, когда земля уходит из-под ног, а сердце сжимается от восторга и страха. Аркадий Бойцов прошел через горнило двух войн, стал асом, заслужил Золотую Звезду, но до конца дней своих не мог простить себе тех, кого не уберег. Он не был железным — он был живым, и эта жизнь оставила на нем глубокие шрамы.

Когда небо стало ближе, чем земля

Он родился в марте 1923 года в подмосковном Подольске, в семье, где слово «долг» значило больше, чем «хочу». Мальчишкой он зачитывался книгами о летчиках — Чкалов, Громов, Байдуков казались ему богами. Но боги, как известно, падают. В 1940 году, окончив аэроклуб, он поступил в Серпуховскую военную школу, а затем в Качинскую. Там, в степи, впервые почувствовал: небо не прощает ошибок. Учеба давалась трудно — Аркадий был не из тех, кто схватывает на лету. Он зубрил, падал, поднимался и снова садился за штурвал. Первый самостоятельный вылет едва не закончился катастрофой: на посадке он «козлил», пока инструктор не заорал в рацию: «Бойцов, не бери высоту — бери умом!»

Война, которая не кончается

Великую Отечественную он встретил в 1942-м, молодым лейтенантом. Воевал на Юго-Западном, Сталинградском, Северо-Кавказском фронтах. Сбивал «мессеры», прикрывал штурмовики, сам горел, выпрыгивал с парашютом и снова возвращался в строй. К 1945-му на его счету было 17 побед — но он никогда не считал их поводом для гордости. Вспоминал, как однажды, зайдя в хвост «Юнкерсу», нажал на гашетку и вдруг увидел в кабине лицо немецкого пилота — мальчика лет восемнадцати. «Я не стрелял. Он отвернул. Потом я думал: может, он тоже хотел жить?» — говорил Бойцов уже в старости. Эта война оставила в нем не только ордена, но и глухую тоску.

После Победы он не ушел из авиации, хотя мог. Поступил в академию, учился командовать, но душа рвалась в небо. А в 1950 году его отправили в Корею — в самую секретную и страшную командировку, о которой молчали газеты.

Замполит, который стрелял первым

В 16-м истребительном авиационном полку Бойцов был не просто летчиком — он был замполитом. Человеком, который должен был вдохновлять, поднимать боевой дух, ловить «паникеров». Но он делал это по-своему: летал с молодыми, прикрывал их хвосты, а когда кто-то сбивал американца, говорил: «Молодец. Но в следующий раз не подставляйся». В Корее он сбил еще четыре самолета противника, включая F-86 «Сейбр» — лучший истребитель тех лет. За это в 1953 году ему дали Героя Советского Союза.

Но он не любил эту награду. «Герой — это когда живой, а у нас каждый третий — на небе», — бурчал он, когда его поздравляли. И это не было кокетством. Бойцов ненавидел дежурные фразы, не переносил парадных речей. Он был резок, иногда груб, мог наорать на подчиненного, а потом, смущаясь, тайком подсунуть ему пачку папирос.

Без позолоты

Он курил «Беломор» до хрипоты, носил кирзовые сапоги даже в штабе, а в отпуске ходил на рыбалку и молчал. Жена говорила, что он улыбается редко, но когда улыбается — весь светится. Друзей у него было немного — он не умел льстить и не прощал трусости. Однажды, уже будучи генерал-майором, он заступился за рядового летчика, которого «подсиживали» начальники. «Я — замполит, — рявкнул он. — Мне за людей отвечать, а не за кресло». И кресло чуть не потерял. Но не пожалел.

В 1970-х его отправили в отставку. Он поселился в Москве, писал мемуары, но бросил. Сказал: «Кому это нужно? Война — грязь, а не кино». И до конца дней не смотрел фильмы про летчиков — слишком много боли.

Небо помнит

Аркадий Сергеевич умер в июне 2000 года. На похороны пришли летчики, которых он учил, старики, которых он когда-то вытащил из горящих самолетов, и вдова его погибшего ведомого. Она сказала: «Он плакал, когда узнал, что мой муж не вернулся. Думал, никто не видит. А я видела».

Он оставил после себя не парадные портреты — он оставил память о человеке, который умел летать, но не умел врать.

Земля ему пухом, а небо — ясным горизонтом.
Спасибо, Аркадий Сергеевич, за то, что не стали иконой — остались человеком.