7 июня 1910 - 27 марта 1979
Михаил Захарович Безнощенко
1910 — 1979
С самого утра 7 июня 1910 года в станице Баталпашинской, что на Кубани, в семье простого казака Захара Безнощенко появился на свет мальчик. Кто бы мог тогда подумать, что этому чернозёмному краю, где каждый переулок пахнет полынью и сеном, суждено вырастить генерала. Он рос среди садов, в тени акаций, и первые его игрушки были из глины, а книжки — редкостью. В доме говорили не о войне, а о хлебе, но судьба уже сворачивала свою карту.
Начало тридцатых. Страна собирает армию, и Михаил, чуть перешагнув двадцать лет, идёт в кавалерийское училище. Я видел его тогда на перроне в Краснодаре — худой, с острыми скулами, в шинели, которая ему велика. Сначала кавалерия, потом, как гром среди ясного неба, танки. Он пересаживается на стальные машины в 1932 году, и я помню его лицо, когда он впервые увидел «амфибию» Т-37 — с восторгом и страхом одновременно. Служба в Ленинградском военном округе, бессонные ночи с чертежами и моторами. Он не просто учился водить — он учился чувствовать броню.
Война застаёт его под Ленинградом. Стояли белые ночи, и в их свете было особенно страшно. Он командует 123-й танковой бригадой, и я слышал, как солдаты шептались: «Безнощенко с нами — значит, не сгорим». Под Волховом и на Синявинских высотах его машины вгрызались в болота. Он был трижды ранен, но возвращался в строй — с перевязанной рукой, с хриплым голосом, отдающим приказы. Потом была Курская дуга, где его бригада стояла насмерть, и Прибалтика, где он освобождал Ригу. В сорок пятом — Берлин, и я видел, как он въезжал в поверженный город: уставший, с сединой на висках, но с прямой спиной.
В нём не было генеральской спеси. Он мог сесть на корточки у гусеницы и мазать руку соляркой, объясняя механику, как завести мотор в мороз. Офицеры его побаивались, но уважали — он помнил имена всех ординарцев. В мирной жизни, командуя бронетанковыми училищами, он требовал одного: «Учите их не воевать, а выживать». Он сам разрабатывал методики вождения, и я помню, как на полигоне под Киевом он заставил курсанта трижды заезжать на косогор, пока тот не сделал это идеально.
27 марта 1979 года его не стало. Он лежал в госпитале, и последние его слова были о танках — о том, что новая техника требует новой крови. В некрологе написали скупо: «генерал-майор танковых войск». Но те, кто знал, помнят другое: он был из тех, кто не прятался за спины, кто верил в броню, но больше — в человека. Его имя выбито на мемориале в родной станице, и ветераны до сих пор, поднимая стопку, говорят: «За Безнощенко».
Мы не забудем, как он стоял на броне, с картой в руках, под дождём из стали.
