Белоярцев Феликс Фёдорович

6 июля 1941 - 17 декабря 1985

Феликс Фёдорович Белоярцев
6 июля 1941 — 17 декабря 1985

Человек, дышавший жидкостью
Говорят, в коридорах ленинградских клиник в начале восьмидесятых можно было встретить высокого, чуть сутулого мужчину с рассеянным взглядом и вечно испачканными реактивами пальцами. Он не носил белого халата — он в нём жил. Когда он проходил мимо, сестры перешёптывались: «Это Белоярцев. Тот самый, что дышит кровью». Шутка, конечно. Но в каждой шутке — только доля шутки. Ведь именно он учил кровь дышать иначе.

Детство, пропахшее эфиром
Он родился в самый разгар войны, 6 июля 1941 года, когда над страной ещё стоял гул бомбардировщиков. Детство его прошло в послевоенном Ленинграде, городе, который залечивал раны. Мальчишкой он часами пропадал в аптеке у дяди — тот был провизором. Запах камфоры, мятных капель и хлороформа навсегда остался в его памяти. Дома Феликс собирал из подручных банок и трубок «аппараты», пытаясь перегонять жидкости. Соседи качали головами: «Опять Белоярцев-младший колбу разбил». Но именно тогда, глядя, как смешиваются бесцветные растворы, он понял: можно заменить всё. Даже кровь.

Путь в анестезиологию, где смерть — не приговор
В медицинский он поступил без колебаний. Уже на третьем курсе Феликс Фёдорович заинтересовался анестезиологией — тогда ещё молодой, почти экспериментальной специальностью. В операционных Педиатрического института его видели редко без блокнота: он записывал всё. Как меняется пульс, как синеет кожа, как замирает дыхание. «Смерть — это не отсутствие жизни, — говорил он коллегам, — это отсутствие кислорода. А значит, её можно отсрочить». Он начал искать вещества, способные переносить кислород так же эффективно, как гемоглобин. Никто не верил. Но он упрямо растворял порошки, смешивал эмульсии, заглядывая в микроскоп до головной боли.

Главное дело: голубая кровь надежды
Самой громкой его работой стала «голубая кровь» — перфторан. Эмульсия, способная заменить донорскую кровь при массивных кровопотерях. В восьмидесятые это звучало фантастикой. Феликс Фёдорович работал сутками. Лаборатория на улице Толмачёва превратилась в его второй дом. Он собственноручно вводил растворы мышам, кроликам, а потом — себе. Да, есть свидетельства, что он первым испытывал препарат на собственном организме, лежа под капельницей в пустом кабинете. «Кровь не имеет национальности, — говорил он, — у неё есть только задача — нести жизнь». Перфторан действительно стал сенсацией. Его называли самым значимым открытием советской фармакологии. Но триумф был недолгим.

Характер: одержимость без громких слов
Он не был трибуном или публичным оратором. Скорее — молчаливым одержимым. Коллеги вспоминали, что Белоярцев мог не есть по двое суток, забыть, какой сегодня день, но никогда не забывал ни одной формулы. Он носил с собой ампулы в кармане пальто, и на совещаниях, вместо того чтобы слушать доклады, доставал лупу и разглядывал осадок в растворе. С ним было трудно — он требовал от ассистентов абсолютной точности, не терпел приблизительности. Но когда в палату привозили умирающего солдата, он сам брал шприц и тихо говорил: «Сейчас мы попробуем. Всё будет хорошо».

Наследие: ушёл, но остался в ампулах
17 декабря 1985 года сердце Феликса Фёдоровича остановилось. Ему было всего 44. Он сгорел от собственной одержимости — истощение, нервы, бесконечные эксперименты. Но его «голубая кровь» осталась. Перфторан до сих пор используют в экстренной медицине, его формулу изучают студенты, а имя Белоярцева стоит в одном ряду с теми, кто не боялся заглядывать в бездну и возвращаться с решением.

Он не спас всех — но сделал так, чтобы кровь никогда не заканчивалась.
Спасибо за то, что верил: прозрачная жидкость может быть дороже золота.