Белороссов Владимир Александрович

28 декабря 1922 - 1943

Владимир Александрович Белороссов
1922 — 1943

Письмо, не успевшее дойти до почты

Декабрь 1943 года. В маленьком гарнизоне, где каждый день ждали вестей, до сих пор помнят тот серый рассвет. Мне рассказывал писарь: на столе у Белороссова лежало недописанное письмо, и чернила в ручке еще не успели засохнуть. Он верил, что вернется, что это — последний рубеж. И пошел к нему, не оборачиваясь.

Детство, в котором уже чувствовался стержень

Родился он в небольшом селе под Рязанью. Говорят, деревенские мальчишки выбирали его в главные заводилы — не за голос, а за ту спокойную уверенность, которая появляется только у тех, кто знает цену слову. Учителя вспоминали: Володя никогда не дрался первым, но всегда заступался за младших. Как-то зимой, когда провалился под лед соседский Петька, Белороссов, не раздумывая, прыгнул за ним в полынью. Вытащил. И никому не сказал — сам пришел домой мокрый до нитки, отмалчиваясь, что упал в сугроб.

От школьной парты до передовой

Когда началась война, ему было девятнадцать. В военкомате он стоял в той же очереди, что и взрослые мужики, только плечи у него были пока еще совсем мальчишеские, острые. Ускоренные курсы младших лейтенантов — и вот он уже командир взвода. Сослуживцы рассказывали: его бойцы не называли его по званию, только по имени-отчеству. Потому что он умел так просто, по-человечески сказать: «Отдыхайте, я посторожу», — и сам садился на край окопа смотреть в ночь.

Один против танков

В историю его вписал бой под деревней Холмы. Это было на Курской дуге, в июле 1943-го. Взвод Белороссова держал высоту. Немцы пошли в атаку волнами: пехота, за ней — три танка. Когда кончились патроны, он поднял своих в рукопашную. А потом, когда танки уже почти вползли на позицию, взял связку гранат и пополз навстречу лязгающему железу. Никто не успел его остановить. Взрыв разметал гусеницу головной машины, остальные повернули назад. Высота была удержана. Но его самого нашли только к вечеру — он лежал, сжимая в ладони обломок приклада, словно не желая отпускать оружие даже после смерти.

Человек, который не кричал

Знаете, что запомнили все, кто его знал? Тишину. Он никогда не повышал голоса. Даже когда отдавал команды под шквальным огнем, говорил негромко и четко, и каждое его слово слышали все. Был в нем какой-то внутренний магнетизм: хотелось слушаться, хотелось верить. У него были большие, в мозолях руки, которые он постоянно прятал в карманы шинели, стесняясь своей неловкости. А еще он очень любил яблоки — в минуты затишья доставал одно, тер о рукав и хрустел, зажмурившись от удовольствия.

Память, которая не зарастает

В январе 1944 года ему посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Матери пришла похоронка, а следом — Звезда. Говорят, она так и лежала в красной коробочке на комоде, рядом с его детской фотографией, где Володя стоит в матросском костюмчике и улыбается. В родном селе его именем назвали школу. И каждый год первого сентября на линейке зачитывают его короткую биографию, а самые маленькие первоклассники несут к его портрету полевые ромашки.

Он успел прожить всего двадцать один год. Но в тот последний бой у Холмов он уходил не как мальчик — как человек, который уже знал, что его жизнь станет мостом для других. И мы до сих пор переходим по этому мосту, не замечая, какой ценой он был построен.