12 октября 1945 - 25 февраля 2012
Базаров, Алексей Фёдорович
1945 — 2012
Пятый уголО нём не говорят впрямую. О нём говорят те, кто стоял рядом, — и в этом хоре слышно эхо человека, который никогда не стремился быть центром, но им оказался. Для одних он был неудобным зеркалом, для других — тихой опорой. Для третьих — врагом, которого невозможно было ненавидеть. Его жизнь — это не монолог военачальника, а многоголосье тех, кто встретил его на перекрёстках судьбы.
УчительНиколай Петрович, его первый инструктор в лётном училище, вспоминал, что Алексей не был самым быстрым или дерзким курсантом. Зато он был самым въедливым. Он мог просидеть ночь над схемой полёта, а утром задать вопрос, который ставил в тупик самого аса. «Он не подражал — он понимал», — говорил старый лётчик. Учитель чувствовал в нём не слепое послушание, а тихую, почти упрямую самостоятельность. Алексей брал не мастерство, а суть — и это пугало.
СоперникГенерал-лейтенант Кравцов, его главный оппонент в штабе СКВО, называл Базарова «человеком, который знает, сколько весит тишина». Их противостояние было не на кулаках, а на бумаге — докладные записки, планы реформ, споры о том, как летать и зачем. Кравцов однажды сказал: «Он меня победил не приказом, а чужой улыбкой. Он умел слушать так, что после его вопроса мне самому хотелось признать свою ошибку». Соперник ненавидел его за эту способность — видеть сквозь.
ЛюбовьЕлена, его жена, говорила редко и коротко: «Он возвращался домой не с войны, а с неба. Сначала — в дом, потом — на землю». Она не жаловалась на командировки, на ночные звонки. Она просто держала его за руку, когда он проигрывал, и молчала, когда он выигрывал. В её глазах он был не генералом, а мальчишкой, который боялся высоты, но всё равно поднимался. «Он не умел говорить красиво, — улыбалась она. — Зато умел молчать так, что становилось спокойно».
ПредательПолковник Мельников, его бывший адъютант, ушёл к «другим» в 1999 году. Он написал донос, в котором обвинил Базарова в мягкотелости и неспособности «резать по живому». Потом, через годы, Мельников признался: «Я предал его не за деньги. Я предал его за то, что он не позволил мне стать им. Он был слишком чист для нашей грязи. И я завидовал». Предатель остался жить с этим грузом, а Базаров — просто вычеркнул имя из памяти.
УченикСергей, его последний стажёр, командир полка сейчас, говорит иначе: «Он не учил нас летать. Он учил нас приземляться. Он говорил: “В небе все равны. А на земле — помни, кто ты есть”». После смерти Базарова Сергей нашёл в его полевой сумке старую фотографию — группу лётчиков, где Алексей стоял с краю, почти в тени. На обороте рукой механика было написано: «Тому, кто не боялся быть тихим».
Мы помним его не по званиям и должностям. Мы помним его по тому, как он умел слушать — когда мир кричал.
Спасибо ему за то, что даже в небе оставался человеком.
