Батурин Александр Герасимович

21 июля 1915 - 29 ноября 1985

Александр Герасимович Батурин
1915 — 1985

Роковая случайность на перекрёстке судеб
Если бы в 1915 году в селе Высокое Полтавской губернии родился не сын крестьянина, а, скажем, наследник помещика — он мог бы получить домашнее образование, гимназию, офицерское училище. Мог бы закончить свои дни в эмиграции, управляя такси в Париже. Но судьбе было угодно другое: мальчику из бедной семьи выпал жребий стать не дворянином, а рыцарем неба. И небо приняло его в свои объятия с той беспощадной нежностью, которую дарят только избранным.

Детство, закалённое голодом и ветром
Вместо того чтобы играть в игрушечные самолётики, он с малых лет знал, что такое работа. Вместо гимназии — школа крестьянской молодёжи, вместо каникул — помощь по хозяйству. Когда другие мальчишки мечтали о славе лётчиков, он сначала окончил школу фабрично-заводского ученичества при Харьковском паровозостроительном заводе. Металл, смазочные масла, грохот цехов — это был его первый университет. Но в 1936 году, когда комсомол объявил призыв в авиацию, он шагнул за штурвал, не оглядываясь. В другой реальности он мог бы стать лучшим слесарем завода, но в этой — он стал охотником в небе.

Путь сквозь пекло и лёд
Война застала его на Чёрном море, в 8-м истребительном авиаполку. Представьте на мгновение: если бы его перевели на север, он бы мёрз в кабине «Яка» над ледяными торосами. Если бы на запад — возможно, погиб бы в первые недели хаоса. Но юг дал ему возможность воевать там, где небо — синее, а земля — жёлтая от выжженной травы. Сражаясь над Севастополем, он не знал, что командование уже отметило его: к октябрю 1942 года на его счету было 19 личных побед. За головой пилота, который однажды чуть не стал токарем, охотились лучшие асы люфтваффе.

Главная битва: одиночество над морем
Он не был громогласным трибуном. Его стихией была не парадная площадь, а узкая кабина истребителя, где решаешь за доли секунды. В одном из боёв, оставшись без ведомого, он один принял бой с шестью «Мессершмиттами». Мог бы уйти — никто бы не осудил. Но он остался. Сбил один, второй, третий… Оставшиеся три ушли, не выдержав его бешеной напористости. За этот бой в октябре 1942 года ему дали Звезду Героя. В другом мире его наградили бы за спасение утопающего или за рекордный урожай. В этом — за то, что он плюнул в лицо смерти.

Характер: тишина за вихрем
Те, кто знал его после войны, вспоминали: он был необыкновенно спокоен. Никакой бравады, никаких рассказов о подвигах за рюмкой чая. Только руки — руки, помнившие штурвал, — иногда сжимались в кулаки, когда заходила речь о потерянных друзьях. В другой жизни он стал бы учителем, терпеливо объясняющим физику. В этой — он был человеком, который научился молчать о том, что видел. И это молчание было весомее любых речей.

Наследие: тень на взлётной полосе
Он дожил до 1985 года. В другой реальности его имя носил бы эсминец или школа. Но в этой — его помнят лишь архивные листы да редкие публикации. И всё же: каждый раз, когда истребитель взмывает в небо над Севастополем, есть в этом полёте что-то от его дерзости. Он не оставил мемуаров, не раздавал интервью, но оставил главное — пример того, как крестьянский сын, не ставший ни помещиком, ни эмигрантом, стал небом. И это небо не отпускает его до сих пор.

Мы не выбираем время, но мы выбираем, кем стать в это время.
Спасибо за то, что ты выбрал небо.