Барятинский Фёдор Сергеевич

5 апреля 1742 - 4 июня 1814

Фёдор Сергеевич Барятинский
1742 — 1814

Тот, чьё имя произносили шёпотом
Учитель его юности, старый князь Иван Фёдорович, сам прошедший огни и воды Северной войны, говаривал внуку: «Наш род не богат чинами — мы сильны честью». Но судьба распорядилась иначе. Фёдор оказался в самом сердце той механики, где честь превращалась в пепел, а слово — в приговор. О нём почти не писали в открытую, но в гостиных и кабинетах его имя было известно каждому: человек, стоявший за троном и за спиной того, кто этот трон занимал.

Рядом с учителем
Его воспитанием занимался не кто иной, как сам Иван Иванович Шувалов, всесильный фаворит императрицы Елизаветы. От Шувалова Барятинский усвоил науку придворной грации — улыбаться, кланяясь, и слушать, не проронив ни слова. Именно Шувалов пристроил подростка ко двору великого князя Петра Фёдоровича. Никто тогда не знал, что этот ловкий мальчик вскоре станет не просто фигурой при дворе, а главным свидетелем самого тёмного часа русской истории.

В тени соперника и императора
Соперник у Фёдора Сергеевича был один — и это был сам Пётр III. Император, которого презирала его собственная жена, Екатерина, и ненавидела гвардия. Барятинский, умный и холодный, выбрал сторону. Он стал доверенным лицом заговора, но не кричал об этом. Когда гвардейцы ворвались в Ораниенбаум, именно он, камергер, подал императору шпагу для отречения. А потом, когда отрёкшегося монарха везли в Ропшу, Барятинский оказался рядом. Позже поползут слухи, что именно его рука сжала горло Петра в тот роковой вечер. Документы молчат, но современники знали: «Фёдор Сергеевич был там. И он не помешал».

Любовь и предательство
Единственная страсть его жизни — Екатерина II. Но это была не любовь мужчины к женщине, а любовь исполнителя к своему замыслу. Он служил ей с такой преданностью, что она доверила ему самое сокровенное — тайну его участия в перевороте и гибели мужа. Однако предателем в этой истории стал он сам. Уже в конце жизни, впав в немилость, Барятинский стал раздавать намёки, словно монеты, торгуя воспоминаниями. Екатерина узнала об этом — и удалила его от двора. Так любовь к власти обернулась предательством той, кому он отдал всё.

Ученик, которого не было
У Барятинского не было прямых учеников. Но его образ жизни, его умение быть тенью, незаметно плести интриги — этому научились многие. Самый яркий «ученик» — Платон Зубов, последний фаворит Екатерины. Глядя на дряхлеющего, но всё ещё опасного Барятинского, Зубов перенял его манеру: молчать, улыбаться и ждать. Но Зубов так и не смог превзойти мастера — ему не хватило той абсолютной холодности, с которой Барятинский зачеркнул целую эпоху.

Память, спрятанная в шелесте страниц
Он умер в 1814 году, отставной обер-гофмаршал, всеми забытый. Его могила затерялась, а дневники, где, возможно, была правда, сгорели в пожаре 1812 года. Сегодня Барятинский — это имя в примечаниях к мемуарам. Но всякий раз, когда мы читаем о том, как заговорщики вошли в покои Петра III, мы слышим его шаги. Шаги человека, который умел быть рядом с тиранами и рядом с их убийцами, оставаясь при этом неуловимым, как дым.

Вечная память тому, кто стал тенью истории, не оставив после себя следа, кроме шороха бархатного камзола в коридорах власти.