Бачинин Алексей Афанасьевич

6 октября 1915 - 4 января 1995

Алексей Афанасьевич Бачинин
1915 — 1995

Человек, который касался леса с уважением

В лесах Свердловской области, где запах смолы и мокрой коры смешивается с утренним туманом, редко встретишь человека, который не знал бы Алексея Бачинина. Я помню его руки — широкие, в мозолях, с вечно темными полосами от березового сока и кедровой смолы. Это были руки, которые умели не просто рубить, но и чувствовать дерево. Когда он брал в руки топор, казалось, что лес сам признает его право на власть. Бачинин был вздымщиком — профессия, требующая не силы, а особого, почти ювелирного мастерства. Он умел делать так, чтобы живица текла ровно, не калеча ствол, и дерево оставалось живым, продолжая дышать и давать сок.

Где рождается упорство

Родился он в крестьянской семье, где каждый день был борьбой за жизнь. Дом их стоял на краю уральской деревни, и с детства мальчишка знал, что такое настоящая работа. Отец ушел на фронт в Первую мировую, оставив мать с тремя детьми. Алексей, старший, стал опорой. Ещё мальчишкой он помогал валить лес, таскать бревна, драть корье. Стволы были тяжелыми, морозы — лютыми, но он не жаловался. В 1930-е, когда страна строила заводы и новые города, Бачинин пришел в леспромхоз. Лес давал тепло, материал, смолу для химической промышленности. Этот труд кормил миллионы, но никто не думал о тех, кто стоит у дерева с топором. А он думал. Он видел, как небрежное обращение убивает дерево, и решил делать по-другому.

🗡 Путь в делянку

В 1940-е, когда грянула война, Бачинин остался в тылу. Но тыл не был мирным. Он работал за двоих, за троих, за тех, кто ушел на фронт. Лес стал фронтом. Из него строили мосты, блиндажи, железнодорожные шпалы. Из смолы гнали канифоль и скипидар — для госпиталей, для оборонки. Я сам видел, как он, усталый до белых пятен перед глазами, выходил из леса и молча садился на пенек, сжимая топор. Он не говорил о подвиге, он делал. И уже тогда, в начале 1950-х, его стали называть лучшим вздымщиком треста. Его участки давали больше живицы, чем любой другой, и он научил целую бригаду новому методу — щадящей подрубке, которая сохраняла дерево живым на годы дольше.

Не ради славы, ради дела

Звезда Героя Социалистического Труда пришла к нему в 1966 году. Церемония была в Кремле, но он, вернувшись, даже не повесил её на пиджак. «Работа не за награды», — говорил он, когда его просили рассказать о себе. Высокий, с седым ежиком волос, он ходил по делянке в промасленной телогрейке, и каждое дерево было ему знакомо. Я помню, как однажды он остановил молодого рабочего, который хотел срубить кривую березу: «Не тронь, — сказал он, — она ещё даст сок. Ты на ствол смотри, как на человека. Ему тоже больно». В этой фразе была вся его философия.

Лес помнит

Бачинин ушел в 1995 году, тихо, как и жил. На его похороны пришел весь леспромхоз. Ветераны, те, кто помнил его с войны, несли венки из сосновых веток. Лес, который он берег, шумел над его могилой. Он не оставил мемуаров, не написал книг. Но каждый раз, когда на Урале рубят лес, вспоминают его правило: «Сначала подумай, потом руби». И где-то в шуме крон слышится его спокойный, чуть хриплый голос, и смола капает ровно, как он учил.

Память о нем — как свежая живица на стволе: липкая, горькая, живая.
Спасибо за то, что научил беречь то, что кормило нас всех.